Ключевая фигура - Михаил Нестеров

26 сентября, среда

Сейчас Марку предстояло решить, как действовать дальше. Его официально объявили в розыск.

«Уезжай, – твердила ему Катя, – ты заработал денег, чего тебе еще надо?» Только что не добавила – собака. Или хороняка.

Сергей молчал, мысленно возвращаясь на борт самолета, к разговору с ответственным за операцию по освобождению заложников: «Я выпущу этого монстра на свободу. Найду способ, всему свое время».

Нашел способ. И время подходящее. Сергей уедет за границу, а здесь возобновит свою деятельность это золотушное чудовище из пробирки, гомункулус. «Жаль, не я его делал, – гонял желваки Марк, – получился бы смешнее».

– Что собираешься делать, Сергей? – Катя стояла у двери загородного коттеджа, предоставленного беглецу Андреем Овчинниковым. Не дождавшись ответа, задала очередной вопрос: – Знаешь, почему я не хочу тебе помогать?

– Скажи, если ты такая умная.

– Потому что у меня есть дела поважнее.

– Ну и катись к черту! – не выдержал Марк.

– Осел! – Катя хлопнула дверью. Потом – дверцей своей машины.

Марковцев не вышел помочь девушке открыть ворота и смотрел, как Скворцова сама возится с массивной щеколдой. Толкнув тяжелые створки руками, она снова села в машину и намеренно, с пробуксовкой, рванула по гравиевой дороге.

«Уезжай», – повторил вслед пыльному облаку Марковцев. Сама она так не думает, ей действительно надоело нянчится с ним, и дела поважнее найдутся. Ей не нужен деловой партнер – с этим не поспоришь, тем более нелегальный деловой партнер.

Уезжай...

Знает, что он не уедет – или вообще никогда, или пока не засадит гомункулуса обратно в пробирку.

* * *

Овчинников последнее время тоже пытался разрешить трудную задачу, мысленно возвращаясь то к одному разговору с Марком, то к другому. И еще одно – зависть – не давало покоя. И еще – несправедливость, словно Марк занял его место, побывал на его острове, воспользовался его оружием.

Оба военные, оба руководили отрядами спецназначения, оба мыслили примерно одинаково. В данном случае – переживали. У Марковцева была своя «Ариадна», у Овчинникова – своя. «Ариаднина нить», вместо того чтобы вывести из мифологического лабиринта, похожего на катакомбы бастиона, незримо связала двух этих людей. «Хорошо хоть не по рукам», – однажды такая безрассудная мысль пришла в голову Андрею и больше не отпускала.

И зависть, будь она неладна, не отпускала. Сергей – вольный человек, и настолько, что плюет даже на кирпичные стены Лефортова.

Эх, воли не хватает! Свободы! Тогда почему грусть в глазах, едва в памяти встает обветренный бастион? Наверное, потому, что волей пахло море, пенящееся вокруг острова, простор навевал мысли о свободном полете. И это в то время, когда Андрей был едва ли не на правах ссыльного. Вот она, свобода, рядом. Тянешь руку и не можешь дотянуться. А в глазах тоска, глядя на эту красоту. Слияние с необъятным простором лишь краем касалось «гранитовцев».

Только под водой происходило некое соединение. Но то был другой мир, который Андрей покинул навсегда.

И он представил себе другую картину, прощание с Марковцевым. Он пожимает ему руку и говорит: «Сергей, возьми меня с собой».

И добавляет: «А?»

«Возьми, а?»

* * *

Сергей с недоумением смотрел на Овчинникова. Тот с порога, не бросив, как всегда, «привет», заявил:

– Я с тобой.

Гость хотел было язвительно заметить: «Я на двор собрался, пойдешь?» – однако воздержался, заметив какой-то решительный настрой в глазах бывшего диверсанта.

– Куда со мной-то?

– В Дагестан. – Андрей провел рукой по горлу. – Обрыдла работа, кабинет, морда шефа, его жена, деньги, машина, семья, все надоело. Хочу на остров, – неожиданно сорвалось с губ Андрея. – Хотя бы на неделю. Я, как последний дурак, ездил отдыхать в Испанию, на Карибские острова. Понимаешь всю глубину моей глупости?

Миллионер Марк затрясся от беззвучного смеха, глядя на другого миллионера.

– Ты мне обещал документы сделать.

– Выправлю я тебе паспорт, не волнуйся. Парень из моей команды занимается твоими проблемами, Саня Щербик. Завтра же на твое имя деньги уйдут в Италию. Меня только фамилия смущает: Гоман. Марк Натанович Гоман. – Овчинников покачал головой. – На еврея ты мало похож. Сейчас модно иметь невыездное лицо и выездную фамилию. А у тебя все наоборот.