Ключевая фигура - Михаил Нестеров

– Тебе можно поступить проще – подежурить у дверей «Мегаполиса» или СИБМира самому или передоверить это дело... – Овчинников глянул на Скворцову, – офицеру ФСБ.

Марк покачал головой:

– Я не могу разорваться. Я в розыске, а у Кати работа в управлении.

– Он может обратиться в другой банк?

– Теоретически – да. Практически – нет. У него есть два канала, зачем ему искать еще? Девять из десяти, что он напорется на крупные неприятности. Искать канал – долгая и трудная работа, требующая проверок и перепроверок по линии МВД, ФСБ. Везде нужно давать деньги, но главное – иметь связи в правоохранительных органах. Нет, – ухмыльнулся Сергей, – Косте ничего не светит. «Деньги достаются тем, кому они нужнее всего». А мне без них в Дагестане делать нечего.

– В Дагестане? – переспросил Овчинников.

– Ага. Неподалеку от того места, где ты проходил службу. Катя, расскажи, чем пестрят сегодня заголовки оперативных сводок.

Катя отвечала намеренно монотонно, нехотя, решив для себя: эта услуга Марковцеву – последняя по многим причинам, включая и то, что контакт с Овчинниковым походил на боевую операцию. Вряд ли она засветила своего агента, который находился за рулем «Ауди», – он не задает лишних вопросов, просто выполняет распоряжения и получает за это деньги.

– В Дагестане был убит Шамиль Науров, пропали два его племянника.

– Там ничего не сказано о Султане Амирове, – продолжил Марк, – я мог бы дополнить сводку. Если бы не приличная должность, которую ты занимаешь в банке, я бы предложил тебе прогуляться по местам боевой славы. Не скучают руки по штурвалу?

– Не скучают, – солгал Андрей.

– Так мы договорились насчет денег?

– Пока не знаю.

– Но список купюр в банк поступил, так?

– Естественно.

– Если договоримся, сумеешь наладить контакт с коллегой из СИБМира?

– Да. Я найду для него нужные слова.

Овчинников не стал спрашивать, почему Марковцев доверился ему. Ответ прозвучал месяцем раньше по телефону: «Мы оба профессионалы, Андрей. Давайте в этом деле обойдемся без официальных лиц». Дело затянулось, хотя и разделилось на две разные части – в том числе и качественно.

Андрей мог сдать Марка так же технично, как и сам Сергей часом раньше, предвидя в общем-то стандартную ситуацию, освободил его от опеки телохранителей. Он пошел на этот шаг для того, во-первых, чтобы еще раз доказать свою незаурядность, во-вторых, перестраховался. Ведь под надежной охраной разговор мог пойти в ином ключе: Сергей мог занервничать, а Андрей, имея инициативу, наоборот, остался бы спокойным. Во всяком случае, они могли не понять друг друга, а телефон, рация и оружие под рукой. Сейчас же беседа проходила в относительно равных условиях. Марк добился того, чего хотел, и мог рассчитывать на положительный результат переговоров.

Уважать его – в прямом смысле этого слова – не за что. Завидовать?.. Да, себе Андрей мог сказать, что немного завидует бывшему подполковнику спецназа. Его решительности, доли безумства, неустрашимости. Он казался ему викингом, бросившим вызов целой империи.

– Что ты решил, Андрей? – вывел Овчинникова из раздумья голос «викинга». – Скажи себе: «Да будет так, как должно быть, даже если все будет наоборот».

– Это твоя любимая поговорка?

– Одна из любимых. – Сергей неожиданно рассмеялся. – Я вспомнил одну вещь. Как только люди Наурова перенесли вооружение с базы в яхт-клуб, я по каналам военно-морской разведки передал сообщение Шестакову – и только после этого исчез из поля зрения ГРУ.

– И что было в том послании?

– А в том послании всего четыре слова: «Прощай! Уехала гражданка Иванова». А если серьезно, то дословно:

«Прочтите второй стих псалма номер три и восьмой стих псалма номер сто». Капитан третьего ранга, фамилии его не запомнил, посмотрел на меня как на суперагента с пятью нолями.

– Уже в то время ты начал замаливать грехи? – сострил Овчинников.

– Нет. Когда-то я монашествовал и нашел много удивительных вещей, читая Библию. Не знаю, прочел псалмы Шестаков или отнесся к моей шифровке атеистически.

А послание, показавшееся начальнику отдела зловещим, уже само по себе говорило о скорых неприятностях. Шестаков, находясь в своем офисе, в раздумье побарабанил пальцами по столу, потом подошел к шкафу и взял с полки подарок немецких коллег: миниатюрную книжицу размером со спичечный коробок. «Новый Завет и псалтирь» стараниями немецких умельцев уместился на тонких, едва ли не прозрачных страницах.

Вооружившись лупой, Шестаков, предчувствуя крупные неприятности, все же пошелестел страницами, отыскивая нужные, и прочел то, что получилось.

И как идти с этим «на ковер» к Прохоренко? – подумал он, еще раз перечитав «стихотворную» депешу от Марковцева:

Стих первый: «Господи! Как умножились враги мои!..» Стих второй: «С раннего утра буду истреблять всех нечестивцев земли, делающих беззаконие».