Горячая точка - Иван Сербин

— Что я говорил? — не без легкой доли хвастовства улыбнулся Чесноков. — Зиновий — превосходный оперативник.

— Позовите его, — скомандовал Ледянский.

Трошин поспешно выбрался из «РАФа».

— Это очень рискованно, — задумчиво произнес Третьяков. — Но именно поэтому и может завершиться удачей.

— Что вы имеете в виду?

— Затею с подземной группой.

— Без них так или иначе операция не состоится, — заметил Ледянский. — Если они не смогут пробраться в башню и отключить генератор, штурм обречен на провал.

— Я понимаю, — согласился Третьяков. — Да, это сейчас единственный выход.

— Вот именно.

В кабину забрался незнакомый мужчина. Тщательно выбритый, в поношенном, но аккуратно отглаженном костюме, белой рубашке и галстуке.

— Полесов Илья Викторович, — нерешительно представился он. — Я — отец Петьки и Мити.

Мужчина держался скованно, как родитель закоренелого двоечника, вызванный на педсовет.

— Кто такие Петька и Митя? — недоумевающе спросил Ледянский.

— Ну Петька же, — произнес мужчина. — Он в башне. И Митька тоже. Ваш товарищ сказал, что Петька захватил всех в... в плен. И Митьку. Ну, не только Петька, конечно, а вместе с остальными своими пацанами из армии.

— Я ничего не понимаю, — резко сказал Четвертаков. — Митька, Петька, пацаны. Объясните толком, что вы здесь делаете.

— Так я... Мне ваш товарищ, Беклемешев, кажется, если не путаю, сказал приехать, вот я и...

Илья Викторович Полесов, мужчина не робкого десятка, не боявшийся царицынской шпаны, вконец стушевался перед «важными чинами».

— Петька в составе группы террористов, — пояснил Третьяков. — А Митька, похоже, среди заложников. Они — родные братья. Правильно?

— Да, правильно, — согласился тот и перевел дух.

— Хорошо. Митька что делал? Кто он?

— Так... солдат. То есть охранник.

— Охранял колонну?

— Да.

— Понятно.

Ледянский кивнул.

— Наконец-то объяснили толком. Та-ак, — протянул он. — Что же нам с вами делать?

— По-моему, — подал голос Седнев, — имеет смысл предоставить Илье...

— Викторовичу, — быстро добавил тот.

— ...Илье Викторовичу возможность переговорить с сыном.

— Это вряд ли поможет, — с сомнением сказал Третьяков. — Если бы он был там один, еще куда ни шло, но их двадцать. Сработает психология «коллектива». Даже если Петр и захочет уйти, он этого не сделает и, уж конечно, не станет уговаривать остальных. Хотя бы из-за боязни прослыть трусом. Предателем.

— Но это может послужить причиной разногласий между террористами, — возразил Седнев. — Они, в конце концов, всего лишь люди. Вспомнят о семьях. Расслабятся. Нам это на руку.

— Не знаю, не знаю.

— В любом случае, — подвел черту Ледянский, — мы ничего не теряем. Абсолютно ничего. — Повернувшись к Илье Викторовичу, генерал спросил: — Вы уверены, что хотите это сделать? Видите ли, данный шаг довольно опасен. Никто не в состоянии предсказать, как отреагируют террористы на ваше появление. Они могут попросту выстрелить в вас.

— Петька-то?

— А с чего вы взяли, что Петр действительно среди террористов? — вдруг спросил Третьяков. — Уважаемый Зиновий Ефимович мог ведь и ошибиться. Такое случается. Никто не совершенен.

— Ничего, я не пугливый, — нахмурился Илья Викторович. — Меня такое шпанье пугало, не этим чета, — он махнул рукой. — И грабить меня пытались, и ножи совать, ничего. Живой пока. Так что? Я пошел?

— Подождите, — остановил его Ледянский. — Сейчас принесут микрофон.

— Зачем это?

— Просто мера предосторожности.

— И куда мне идти? — спросил Илья Викторович.

— Прямо, через ворота, вон по той галерее и через КПП, — объяснил Четвертаков. Помолчал, добавил: — Ни пуха вам.

— Да ладно.

Илья Викторович, не оглядываясь, зашагал к башне, а Четвертаков поднял мегафон:

— Внимание! Петр Ильич Полесов! С вами хочет поговорить ваш отец! Повторяю! Петр Ильич Полесов! С вами хочет поговорить ваш отец!