Гарнизон не сдается в аренду - Евгений Костюченко

Бесполезно. Никто вокруг не понимал, что идет война. Что приказы надо выполнять. Что за благодушие, за расслабленность, за лень — за каждый свой промах придется заплатить жизнью. Своей или чужой. Нет, никто этого не понимал, кроме Гранцова.

Он молча сел на заднее сиденье, положив автомат на колени.

— Поздно, — проговорил он в ответ на взгляд мичмана. — Поехали домой.

— Вот и ладно, — облегченно выдохнул Поддубнов. — Хватит, навоевались.

Удивительное дело, но Вадим тоже чувствовал, что ему стало легче оттого, что они опоздали. Это было странное чувство. Ему не удалось рассчитаться с убийцами, и легкая досада скреблась в душе — зря гоняли машину, зря подкрадывался, зря читал приговор. Все зря. Твою работу за тебя сделали другие.

Это и злило, и радовало, и пугало одновременно. Напряжение боя медленно отпускало Гранцова, и он понемногу остывал. Он вдруг понял, что не хотел убивать ни Ежика, ни Косого. Понял он и то, что за всей этой бойней стоят другие фигуры. И ему надо бы добраться до них, пока они не добрались до него. Да только не было у него сейчас ни малейшего желания связываться с противником, который пользуется бесшумными машинами и бесшумными пистолетами.

— Домой, домой, — повторил он. — Борис Макарыч, отвезем Гошку к доктору?

— Вот только заправимся, — Поддубнов кивнул и постучал пальцем по приборной панели. — Надо было сразу везти, не гоняться за всякими уродами. Они свое и без тебя получат.

За поворотом на обочине стояла белая легковушка.

— Ага, приехала, красавица? — прокомментировал Поддубнов, сбавляя ход.

Женщина в черных джинсах и красной ветровке неловко возилась с насосом, пытаясь приладить его к запасному колесу, лежавшему на обочине.

Поддубнов притормозил.

— Придется выручать дамочку. Мало того, что заплутала, так еще и без колеса осталась.

— Заплутала?

— Она из самого Петрозаводска тащится. Искала, как с трассы свернуть в сторону Москвы. Заехала аж на кладбище, еле-еле выбралась. Хорошо, меня увидела, я ей показал, куда ехать. Только зря она это затеяла. На новенькой «хонде», да совсем одна? — Мичман скептически покачал головой. — Отчаянная баба.

— Ты видел, как она спустилась по кладбищенской дороге? — спросил Гранцов.

— Димыч, я быстро. — Мичман пригладил шевелюру и расправил усы. — Помогу человеку. На пустой дороге кто еще поможет, как не мы?

Гранцов видел, как девушка в красной ветровке радостно всплеснула руками, приветствуя Поддубнова. Он подсел к заднему колесу «хонды» и принялся качать рычаг домкрата, а девушка стояла на коленях рядом с ним, неумело тыча ключом в колесо. Мичман отмахнулся, и девушка отдала ему ключ. Она встала, держа руки в карманах ветровки.

Отошла на три шага. Оглянулась вокруг, стоя спиной к «ситроену». Она не могла видеть Гранцова за тонированными стеклами. И не могла знать, что он сейчас на нее смотрит.

Он видел ее с заднего сиденья, через приспущенное стекло передней двери. Видел, как правая рука девушки вытягивается из кармана. В руке у нее был черный длинный предмет. Нет, не гаечный ключ. И не отвертка.

Пистолет.

Она еще раз оглянулась и стала поднимать выпрямленную руку, наводя пистолет на широкую спину мичмана.

В голову или в спину?

В спину вернее, решил Гранцов и надавил на спуск.

Красная ветровка вздрогнула и пошла вбок. Вниз. И Гранцов тоже повел стволом вбок, вниз, нажав на спуск, и в салоне едко запахло порохом, и горячая гильза, отскочив от стекла, ударила его в ухо.

Он выскочил из машины, не отнимая приклада от плеча, и медленно шагнул к лежащей неподвижной фигурке, продолжая целиться в нее.

Мичман лежал у «хонды», уткнув лицо в скрещенные руки.

— Отбой, — сказал Гранцов, почти не слыша собственного голоса из-за звона в ушах. Но Поддубнов услышал и поднял измазанное лицо.

Как и ожидал Вадим, под красной ветровкой оказался тонкий бронежилет. Слишком тонкий для старого «калашникова». Все три пули прошили его сзади, но выйти не смогли.

— Уходим, — скомандовал Гранцов, и Поддубнов, пригибаясь, побежал к своему «ситроену».

А Вадим еще успел заглянуть в «хонду» и вытащить оттуда знакомую видеокамеру и два одинаковых кейса. Он забросил все это в подлетевший «ситроен», а потом вернулся к убитой.

Ему не хотелось оставлять ее здесь на виду. Он оттащил тело к кювету и ногой столкнул вниз. Веткой замел свои следы на песке. Оглянулся. Красная ветровка просвечивала сквозь густую осоку.

— Там мог лежать ты, Макарыч, — сказал он, когда машина рванула с места.

— Понял.

— Ты свидетель. А она профессионал. Она только что убрала Ежика.

— Понял, — кивнул мичман.

— Я же тебе говорил, чтоб ты ездил по трассе туда-сюда, а не стоял на месте. Говорил?

— Да понял я все! — с отчаянием в голосе повторил Поддубнов. — Хватит, майор, хватит!

— Хватит, так хватит, — легко согласился Гранцов и поддел ножом створки кейса.

— Что там? — не выдержал мичман. — Баксы?

— Никаких баксов. Каталог недвижимости, на французском. Еще каталог: пригороды Кейптауна. Бумаги. Ага, вот и главное. Банковские документы. С подписями мистера Ежова. Красными чернилами. А может, он кровью расписался? А, Борис Макарыч?