Гарнизон не сдается в аренду - Евгений Костюченко

Он наклонился над американцем на носилках, передал ему телефон и приставил ствол к голове:

— По-русски говорить, сука!

Американец говорил так тихо, что Гранцову почти ничего не было слышно:

— У нас нет… Нет выбора. Передайте деньги с Третьим. Он знает, что делать. Это входит в его обязанности. Пока у нас все в порядке…

Ежик вырвал мобильник из его слабой руки и принялся распоряжаться:

— Слышал, господин Нулевой? Все слышал? Просек тему? Гони бабло, и получишь своих уродов живыми. Кассету? Само собой, получишь оригинал, само собой. А теперь отдай свою трубу тому уроду, который повезет нам чемодан с бабками. Я ему перезвоню через час. Чао, бамбино!

Коридор наполнился возбужденным гомоном. Гранцов быстро схватил с пола длинные узкие ножницы и снова прижался к стене. Теперь у него были вооружены обе руки, и он спокойно ждал, когда в эту кладовую кто-нибудь заглянет. Бандиты ликующе матерились, пока, наконец, сам Афанасьич их не успокоил, выстрелив в потолок.

— Кончай базар! Этого дохляка и санитарку тащите на склад, к остальным. Нет, давай их сразу в баню. Потом психов построить в колонну по два, мужикам дать канистры и гнать в баню. Двери досками забьете. Но без команды не поджигать. Султан, под твою ответственность, просек?

— Так точно.

— Косой, заводи ихнюю «паджеру», едем на трассу за бабками. Влад, менты за тобой, понял? Утюг, поможешь Владу. Автомат потом выброси недалеко. Андрюха, остальные на тебе! Встречаемся, как договорились! Все, разлетаемся!

— Куда? — спросила Восьмая. — Без меня? Подождите, я соберу вещи.

— Собери, милая, собери, — весело сказал Ежик и выстрелил.

Снова женский визг. Громко ударила захлопнувшаяся дверь, загремела мебель.

— Добейте ее кто-нибудь, — попросил Ежик. — А то я тут с вами второй магазин кончаю.

— Может, и этих тут кончить?

— Нет. Я сказал, в баню, значит, в баню!

Они зашаркали по полу, завозившись вокруг носилок, и Гранцов услышал голос Регины:

— Пожалуйста, осторожнее.

Шаги затихли, и никто так и не заглянул в кладовку, где затаился Вадим.

Он вытер холодный взмокший лоб и выглянул в коридор. Из-за закрытой двери доносились сдавленные рыдания, и Гранцов вошел в кабинет.

Когда-то здесь размещался класс медподготовки. Сейчас столы и стулья были в беспорядке сдвинуты к стенкам, а на полу лежали несколько матрасов.

Восьмая стояла на коленях над телом Первой и носовым платком вытирала ее окровавленное лицо.

— Зачем… зачем… — повторяла она, качая головой.

Увидев Гранцова, она застыла и хотела что-то сказать, но он приложил палец к губам и прижался к стене рядом с дверью. В коридоре громко застучали каблуки.

Бандит пинком распахнул дверь и заглянул в кабинет.

— Так ты даже не раненая! — сказал он. — Эй, барышня, не бойся! Договоримся по-хорошему!

Он осторожно двинулся к ней. От него изрядно несло перегаром. Восьмая заметалась, сдвигая столы и стулья.

— Да не дергайся ты, — мягко сказал бандит, наводя на нее автомат. — Я же прошу по-хорошему. Здесь никого нет. Раздевайся.

— Зачем?

— Фокус покажу, — засмеялся бандит, положив оружие на пол и торопливо расстегивая куртку. — Ну что ты телишься, раздевайся, тебе сказано. А то убью.

Восьмая стянула джинсы и перешагнула через них, отступая к стене. Бандит скинул куртку. Широко расставив руки и посмеиваясь, он надвигался на побледневшую от страха женщину.

— Майку-то подняла бы, — облизываясь, сказал бандит. — Ух ты, какие сиськи. Есть за что ухватиться.

Гранцов наблюдал за ними из-за двери. Как только бандит схватил Восьмую за грудь, Вадим поднял с пола автомат. Он громко щелкнул предохранителем и передернул затвор. От этих звуков бандит так и застыл рядом с раздетой женщиной.

— Шаг назад, — тихо, но внятно скомандовал Гранцов. — На колени. Руки на голову.

Бандит поспешно выполнил команды, а Восьмая, оцепенев от ужаса, забилась в угол, прикрывая грудь скрещенными руками.

Вадим ударил пяткой в спину, и бандит повалился ничком, сцепив руки на затылке.

— Сколько ваших осталось на базе? — спросил Гранцов.

— Наших четыре человека, остальные залетные. Босс, это ты, что ли?

— Сколько их?

— Ну, трое брянских… Потом Косой, Влад, Проглот, кто там еще… И двое спецов. Ага, два спеца осталось. Остальные… Это ты их завалил, Босс? Ну и правильно сделал.

— Что за спецы?

— Служили в спецназе, говорят. Мы их так и зовем, спецы.

«Не в том спецназе они служили, — подумал Гранцов. — Если он вспомнил всех, то выходит двенадцать штыков. Уже веселее».

— Что приказал Ежик?

— Добить эту сучку.

— Что еще приказал Ежик?

— Босс, ты что? Это же я, Андрюха! Своих не узнаешь?

— Что еще приказал Ежик? — повторил Гранцов и, наклонившись, приставил ствол под лопатку.

— Всех запереть в бане.

— А потом?

— Потом это… Ну, по команде… Поджечь со всех сторон. Только я на это не подписывался. Слышишь, Босс? Я не подписывался!

Бандит рванулся и попытался вывернуться, но Гранцов придавил его автоматом и нажал на спусковой крючок.

Восьмая закрыла лицо кулаками.

— Не убивайте меня. Я ни в чем не виновата.

— Никто не виноват, — сказал Гранцов.

— Я вам не верю! Вы меня убьете! Вы давно следите за мной, с первого часа я это чувствую! Вы все про меня знаете!

— Спрячьтесь куда-нибудь, — сказал он равнодушно, сдувая с мушки грязь.

Гранцов надел камуфляжную куртку убитого бандита. В одном кармане был полный магазин, из другого торчала маска. Он отряхнул и натянул ее. Снял с убитого резиновые сапоги. Надевать чужую, еще теплую, обувь было противно до тошноты.

Зато автомат был что надо. Старый АКМ. Гранцов не поленился разрядить и снова набить рожок патронами, которых оказалось двадцать пять.

Машинально посмотрел на часы. Десять сорок две. Значит, Ежик уехал в десять сорок. На трассу. Вчера он говорил про финское кладбище. Там он будет через час. Если взять «ситроен», его можно будет догнать по просеке. Надо поторопиться. Надо все сделать быстро и аккуратно. Сколько уехало с Ежиком? Как минимум двое. Остается девять. Минус один. Итак, один против восьми? Но ход мой, значит, шансы примерно равны. Быстро и аккуратно.

Трое бандитов спорили о чем-то, прохаживаясь вдоль лежащих на траве охранников. Двое были с короткими ружьями, а третий перекладывал из руки в руку пистолет.