Ликвидатор - Виталий Гладкий

Благодаря Лазарю я наконец получил возможность передвигаться по городу не на своих двоих, а в автомашине. У него был "представительский", как он выразился, "мерседес" – остатки былого благополучия – и подержанный, но в хорошем состоянии "сааб".

Его мне Лазарь и презентовал.

У нас сложились странные отношения. Не знаю, что он вообразил по поводу моей персоны, но после первого разговора перестал, образно говоря, лезть мне в душу, несмотря на специфику своего "бизнеса".

Мы общались как добрые знакомые, вместе ужинали и пили кофе, болтали о всякой всячине, но только не о моих проблемах. Видимо, во мне было нечто, не располагающее Лазаря интересоваться ни моими намерениями, ни тем, чем я занимался с утра до вечера.

А я следил за Сеитовым. Вернее, пытался вычислить, где он находится, так как в своем офисе Сеитов не появлялся.

Здание компании "Интеравтоэкспорт" оказалось приземистым и мрачным, как тюрьма. Узкие окнабойницы, декоративные колонны, тяжелая дверь-вертушка, серые гранитные ступени и многочисленная охрана, замаскированная под вольношатающихся горожан, еще больше подчеркивали впечатление скрытой угрозы, исходящей от архитектурного наследия эпохи "черных полковников", в свое время силой захвативших власть в Греции.

И только сверкающая начищенной бронзой вывеска с названием компании несколько оживляла казенный вид здания, расположенного неподалеку от центра Афин.

Я купил бинокль и теперь знал в лицо всех сотрудников "Интеравтоэкспорта", а также охранников. Среди охраны большей частью были кавказцы, но попадались и парни с чисто славянской внешностью.

Посещали компанию редко. Уж не знаю, что за машины и куда она экспортировала, но вся деловая жизнь "Интеравтоэкспорта" для стороннего наблюдателя заключалась в ежедневном вояже почтальона, входившего в здание сразу после полудня.

И только однажды к зданию компании подъехал "линкольн" с затемненными стеклами, откуда выбрался коротко стриженный тип в малиновом пиджаке и характерной внешностью "быка", волею судьбы вознесенного из грязи в князи.

По тому, с какой почтительностью его приветствовала охрана, можно было судить, что он занимает достаточно высокое место на иерархической лестнице русского мафиозного сообщества.

Я проследил за его передвижениями по Афинам и даже вычислил, где он проживает. Но пока он был для меня пустым номером.

Даже если "бык" и знал, где обретается Сеитов, побеседовать с ним на эту тему в спокойной обстановке не представлялось возможным – он занимал целый этаж гостиницы, и проникнуть в его апартаменты можно было лишь положив охрану.

Я мог это сделать играючи, так как не видел среди охранников-"качков" достаточно серьезных соперников из бывших сотрудников секретных служб, понимавших толк в жестоких играх, которыми занимались подручные "быка", в основном недалекие пацаны из неблагополучных семей, всплывшие на поверхность из мутных глубин уличного рэкета.

Но ни "бык", ни они мне ничего плохого не сделали, а потому я не хотел их калечить только лишь из-за предположения, что им известно местонахождение Сеитова.

Больше всего меня занимала Анна Исидоровна. Я ее узнал сразу по уверенной манере держаться – какникак секретарь-референт самого босса – и по холодной неприступной красоте; в ней преобладали восточные черты, но изрядно сдобренные славянскими генами.

Внешне она напоминала Снежную Королеву из сказки – невозмутима, бесстрастна и отчаянно одинока. Что касается возраста, то в этом вопросе я терялся: ей можно было дать и двадцать пять лет, и гораздо больше.

Жила она в уютном "спальном" районе Афин на шестом этаже недавно выстроенного дома. На работу ездила в крохотном автомобильчике, похожем на букашку, но с мощным мотором, в чем я убедился, следуя за ней в своем старичке– "саабе".

Никто ее не посещал, ни к кому в гости она не ходила, и самым большим развлечением Анны Исидоровны были походы по магазинам и на овощной рынок.

Деньги у нее водились, и немалые. Похоже, по этой части босс ее не обижал. Но и тратила она их с лихостью. Я не мог видеть ее гардероб, однако думаю, что он напоминал небольшой магазин готовой одежды, – свои наряды Анна Исидоровна меняла каждый день и, сколько я за ней наблюдал, ни разу не повторилась.