Колонна Борга - Алекс фон Берн

Это категоричное заявление, наконец, вывело Гитлера из состояния расслабленности. Он встал и ударил кулаком по столу.

— Вера! Вера и глубокая убежденность в успехе возместят все недостатки!

Гитлер ткнул пальцем в грудь Хайнрици и крикнул, брызнув слюной:

— Вы! Вы должны излучать эту веру! И вы должны внушить ее вашим войскам!

За спиной Хайнрици снова прошипел голос адъютанта: «Заканчивайте! Заканчивайте!» Но Хайнрици еще не все сказал.

— Мой фюрер, мой долг повторить, что только надежда и вера не выиграют это сражение, — отчеканил Хайнрици.

Но Гитлер уже не слушал Хайнрици. Он пророчествовал.

— Говорю вам, генерал-полковник: если вы чувствуете, что выиграете это сражение, то оно будет выиграно! И если внушить войскам ту же веру, они добьются победы и величайшего военного успеха!

Гитлер в изнеможении рухнул в кресло и затих.

Хайнрици и Айсман молча собрали бумаги в портфель и покинули конференц-зал. Краузе выскользнул следом за ними. Он понял, что на совещаниях у фюрера больше не узнает ничего интересного: истинное положение вещей там никому не интересно.

Охрана не выпустила их из бункера: авиация бомбила центр Берлина. Хайнрици и Айсман молча стояли у лестницы в ожидании окончания налета. Краузе подошел к Хайнрици и сказал:

— Генерал, позвольте представиться: советник Краузе, партийная канцелярия.

Краузе заметил, как по лицу Хайнрици пробежала презрительная гримаса при словах «партийная канцелярия», и поспешил добавить:

— Меня перевели в партийную канцелярию недавно… Моей задачей является обработка поступающей от партийных организаций отчетов о положении на местах и составлении на их основе аналитических обзоров. Однако было бы неправильно при составлении подобных обзоров опираться только на доклады гауляйтеров. Я с большим интересом выслушал ваше выступление и хотел бы задать несколько вопросов. Вы… или полковник Айсман… могли бы уделить мне немного времени?

Хайнрици в упор взглянул на Краузе, затем повернулся к Айсману и сказал:

— Я попрошу вас, полковник, предоставить господину советнику всю интересующую его информацию. Естественно, с соблюдением правил секретности.

Авианалет закончился, и Краузе предложил подвезти Айсмана. Осторожно пробираясь мимо пожарищ и руин, машина Краузе направилась на восток.

— Насколько я понял, полковник, — начал Краузе, — ваш генерал убежден в том, что русские нанесут главный удар на Берлин. Я понимаю, что у генерала есть все основания для подобного мнения и, тем не менее… что будет, если фюрер все-таки прав и когда это выяснится?

— Я не располагаю данными, что русские готовят удар на юге, — отозвался Айсман, — но это выяснится в ближайшие дни. Когда русские возьмут Вену, тогда и станут ясны их дальнейшие планы. Если они пойдут на Линц, то тогда фюрер прав, и главный удар обрушится на группу армий «Центр». Русские ударят на Прагу из Австрии и с севера, а наступление на Одере тогда будет действительно отвлекающим. Но, судя по количеству войск и артиллерии, которые они накапливают против группы армий «Висла», такое развитие событий маловероятно. Я полагаю, что русские возьмут Вену и уйдут на север, чтобы ударить на Берлин с юга.

— Как я понял, в таком случае с момента начала основного наступления русских на Одере ваши войска смогут удерживать фронт не более двух недель? — уточнил Краузе.

— Учитывая крайне низкий боевой уровень прибывающих на фронт частей, — ответил Айсман, — я полагаю, что мы продержимся не более недели с момента начала русского наступления. К этому времени русские прорвутся к Берлину с юга, и мы окажемся в грандиозной мышеловке.

— И что тогда? — напрягся Краузе.

— Ну-у… — в раздумье протянул Айсман, — тут может быть несколько вариантов. Если фюрера не будет в Берлине, то… оказавшись не в состоянии продолжать оборону Берлина, командующий обороной Берлина будет вынужден капитулировать. Если фюрер останется в Берлине и лично возглавит оборону, то он не отдаст приказа о капитуляции никогда! В таком случае все будут сражаться до последнего, и тогда даже страшно представить количество жертв среди мирного населения.

— А где должен находиться фюрер, чтобы иметь возможность эффективно управлять войсками? — спросил вдруг Краузе.

Айсман быстро глянул на него, затем, немного помедлив, ответил:

— В Цоссене, примерно в 20 километрах южнее Берлина, находится мощный подземный комплекс управления. Два многоэтажных подземных бункера: «Майбах-1» и «Майбах-2». Там размещаются штабы ОКХ и ОКВ соответственно. Там же находится крупнейший телефонный, телетайпный и радиопереговорный пункт «Переговоры-500», неуязвимый для бомб и артиллерии. Это — идеальное место для управления войсками. Но фюрер вряд ли там появится.

— Почему? — удивился Краузе.

— Потому что фюрер больше доверяет СС, а не вермахту, — криво усмехнулся Айсман. — И, кроме того, вокруг бункеров в Цоссене нет оборонительных сооружений. Там нет даже противотанковых рвов и минных полей, чтобы хоть как-то сдержать русские танки.

— Ну а в самом Берлине?

— Комплекс зенитных башен в зоопарке. Очень мощное сооружение, неуязвимое для авиабомб и артиллерии, с многочисленным хорошо вооруженным гарнизоном, с многоэтажным подземным бункером, автономной электростанцией, огромными запасами воды, продовольствия, медикаментов… Впрочем, я полагаю, что фюрер не появится там по тем же соображениям, что и в Цоссене.

— А что вы скажете о перспективах обороны «Альпийского редута»? — перешел Краузе к другому интересовавшему его вопросу. — Или «Национальной крепости», — как еще называют это место?

— Это неплохая идея, — отозвался Айсман. — Если говорить о районе Зальцкаммергут в Австрии, то там даже ограниченными силами в условиях горного рельефа можно успешно обороняться от превосходящих сил противника. Если фюрер переместится туда, то там можно будет сосредоточить значительные силы, а группы армий «Висла» и «Центр» смогут организованно отойти на линии обороны, отбивая атаки русских. Когда мы успешно отобьем атаки противника, то сможем начать переговоры о мире. Один минус, перечеркивающий все плюсы: я не слышал, чтобы кто-то задумывался о подготовке этого района к длительной обороне. Так, одна пропаганда…

— А что мы говорим все о русских, да о русских? — направил беседу в другое русло Краузе. — Англо-американцы уже в Баварии, они подойдут к этому району раньше. Не так ли?

Айсман выдержал длительную паузу, затем негромко проговорил:

— Я скажу вам одну вещь… У Сталина, Рузвельта и Черчилля есть взаимно согласованный план. План предусматривает координацию действий русских, американцев и англичан по разгрому и оккупации Германии. Этот план называется «Иклипс», и господин Борман безусловно о нем знает. А вот я знать не должен. И если кто-то узнает… это плохо отразится не только на моей судьбе, но и судьбе моего генерала. Вы понимаете?