Удар «Стрелы» - Александр Тамоников

Из Москвы Халим вылетел ночным рейсом в 02.20. В Душанбе прибыл в 7.30 по московскому времени, или в 10.30 по местному. Его встречали возле трапа. Человек, подошедший к бандиту, сошедшему на бетон, представился Шавлатом:

— Я от Абдулло, уважаемый Халим! Ассолом аллейкум!

Дикой тоже поздоровался и поинтересовался:

— Ва аллейкум ассолом, как узнал меня, Шавлат?

Встречающий ответил:

— По фотографии!

— Но я всегда снимался с бородой, а сейчас выбрит.

Шавлат улыбнулся:

— Бороду можно отрастить, сбрить, глаза не изменить. И потом, кейс. Вы рисковали, идя с ним к таможенникам.

— Ничуть! Документы в порядке, а деньги? Я сумел бы объяснить, откуда они и кому предназначены, подтвердив объяснение очень убедительными документами. В худшем случае потерял бы немного времени.

— Хоп! Вам не придется никому ничего объяснять, джип, что стоит левее автобуса, к вашим услугам.

— Тем лучше!

— Абдулло ждет вас!

Халим спросил:

— Мы едем сразу в Актебе?

— А что, у вас есть дела в Душанбе?

Дикой строго взглянул на встречающего:

— Неприлично, Шавлат, на вопрос отвечать вопросом!

— Извините! Да, мы планировали сразу же после вашего прибытия из Москвы отправиться в Горный Бадахшан.

— Сколько времени займет дорога?

— Вечером будем на месте.

И добавил:

— Где-то в районе одиннадцати часов. Сама дорога займет меньше времени, но нам не избежать проверок на местных постах. От них никакого вреда, проверки — имитация, но время отнимут. Однако в джипе путь в Актебе вас не сильно утомит.

— Хорошо! Достаточно разговоров.

— Прошу в машину!

Халим прошел к «Форду». Занял место на заднем сиденье. В багажном отсеке на откидных креслах сидели двое молодых людей, вооруженных автоматами. Шавлат устроился на месте переднего пассажира. Джип беспрепятственно покинул территорию аэропорта. До Актебе добрались к 21.30, с опережением графика. «Форд» въехал в открытые ворота особняка, стоявшего на окраине города. Остановился во дворе. Халим знал, что раньше эта усадьба принадлежала Саиду, человеку Абделя, казненному вместе с семьей по приказу шейха за то, что не обеспечил проход в город отряда Тамерлана, которого хорошо знал Дикой. Приговор Абделя привел в исполнение Абдулло. Он занял не только должность Саида, но и его дом, и сейчас стоял в полевой форме перед открытыми створками резных дверей центрального входа. Халим вышел из машины.

Абдулло поспешил навстречу. Его физиономия расплылась в угоднической улыбке:

— Ассолом аллейкум, многоуважаемый Халим! Рад принять тебя в нашем городе. Ты для нас желанный и почетный гость. Все, что здесь принадлежит мне, в равной степени принадлежит и тебе!

Халим ответил на речь Абдулло:

— Салам! Сейчас мне, кроме контрастного душа, сытного ужина и хорошего косяка, ничего не надо.

— Ты ни о чем не забыл?

— В смысле?

— А как насчет прекрасной феи, что превратила бы твой отдых в сладостное наслаждение?

— У тебя есть такая?

— Специально для дорогого гостя в усадьбу доставлена юная красавица Алиса!

— Она что, наложница?

— Да! Ей четырнадцать лет, но она уже вполне оформилась и еще не знала мужчины. Родители Алисы погибли. Ее отец отказался служить святому делу. Хотел остаться в стороне, чистеньким. Но такое было возможно при Саиде, но не при мне. За малейшее неповиновение я наказываю строго. Смертью наказываю. Жены, если они не молоды и не могут усладить моих воинов, делят участь мужей, как и дети по мужской линии. Молодые жены и дочери казненных, равно как и все их имущество, переходят в собственность организации сопротивления действующей марионеточной власти.

Халим усмехнулся:

— Другими словами, все, что ты пожелаешь, переходит в твою собственность. Зачем лукавить, Абдулло? Тем более что в этом нет никакой необходимости. Я на твоем месте поступил бы точно так же. Только сильная, не знающая пощады рука способна навести в организации порядок и превратить ее в действительно боевую группировку, с которой официальные власти не смогут не считаться. Тебе это удается, и шейх Абдель Аль Яни доволен тобой. Я знаю, что говорю!

Абдулло поклонился:

— Прошу при встрече с шейхом передать ему заверения в полной моей преданности нашему общему святому делу и ему лично.

— Обязательно передам!

— Хорошо! Пройдем в дом. Я представлю твои покои, пока мои люди приготовят баню и сделают шикарный шашлык из мяса только что зарезанного молодого барашка.

Не разуваясь, как это принято на Востоке, Халим первым вошел в дом. В коридоре остановился, повернувшись к шедшему следом главарю местных мятежников:

— Куда идти?

— На второй этаж, Халим! Лестница впереди.

Дикой кивнул и пошел по коридору первого этажа.

Апартаменты, в которые Абдулло превратил бывшую спальню покойного Саида, понравились Халиму, соскучившемуся по привычному интерьеру восточного, богатого, яркого и в то же время скромного жилища истинных мусульман, к которым относили себя и Абдель, и его подчиненные.