Акула. Отстрел воров - Андрей Кивинов

Это длится несколько мгновений. Потом мужчина опускает голову и протягивает обе руки к телефону… Нет, не к телефону — к раскрытой канцелярской книге, лежащей около аппарата. Разграфлённые страницы заполнены крупным почерком. Чернила сиреневые, много грязных пятен.

— Э-э-э, — тянет мужчина, беря книгу в руки. Она начинает буквально подпрыгивать, так что не ясно, как он намеревается что-то читать.

Андрей подходит ближе:

— Ростислав Гмыря.

Мужчина издаёт вздох. Акулову кажется, что он сейчас упадёт в обморок. Андрей готовится поддержать — и напрасно, потому как вместо того, чтобы хлопнуться на пол, мужчина пытается его атаковать.

Попытка выглядит жалко. Перекошенное страхом лицо, отчаянный всхлип, кривой замах кулаком с отпечатком подошвы. Он бы сам удивился, если б попал.

Андрей делает шаг вперёд и отбивает предплечьем. Хочет ударить по челюсти, но в последний момент ограничивается толчком в грудь раскрытой ладонью. Толкает не сильно, но противник валится, как подкошенный. Ему много не надо, упал бы и от плевка. И от одного грозного взгляда упал бы.

Мужчина начинает отползать в угол. Андрей наклоняется, чтобы подобрать книгу. Отыскивая её на ощупь, не выпускает противника из вида. Выпрямляется, смотрит записи. Сразу видно, что двух листов не хватает.

— Ну?!

Мужчина подтягивает к груди колени:

— Вы меня тоже станете бить?

— Ещё как!

— Понимаете, я ведь был в отпуске…

— Тебя это не оправдывает.

У мужчины истерика. Он трясётся и всхлипывает насухую, потом появляются слезы. Лицо у него гладко выбритое, но сильно грязное, так что слезы стекают быстро и оставляют светлые дорожки.

Акулов смотрит с презрением. Помимо того, что такое зрелище само по себе отвратительно, у него достаточно неприязненное отношение к работникам сферы ритуальных услуг — слишком много, в своё время, довелось узнать их секретов.

Ждать надоедает, и он несколькими пощёчинами приводит толстяка в чувство. Промокнув рукавом слезы, мужчина начинает сбивчивый рассказ.

Два дня назад он вышел из отпуска. Вчера был какой-то странный телефонный звонок, а сегодня утром заявились двое мужчин. Прежде он их не видел. Его ровесники, в костюмах и хороших пальто. Начали вежливо. Поздоровались, спросили, как отдохнул — он летал в Эмираты, и они это знали, — и предложили сто долларов за информацию о том, кто поставил памятник Ростиславу Гмыре. Он ответил, что это был его старший брат, Ярослав. Дело происходило в октябре месяце, он лично оформлял все документы и все организовывал. Мужчины почему-то ему не поверили. Сказали, чтоб он над ними не издевался и вспомнил получше. Вспоминать было нечего, о чем он прямо и заявил. Ещё и борзанул слегонца, упрекнул, что мешают работать. Привык, за много лет, к власти на кладбище…

Его поколотили. Он не считал себя тюфяком и умел драться, но против этих двоих оказался бессилен. Хватило одного удара, чтобы он оставил все мысли о сопротивлении. Хрястнули так, что лишился сознания. Очухиваться не хотел, но заставили. Когда открыл глаза, ему повторили вопросы. Он сказал то же самое, и следующие пятнадцать минут оказались самыми неприятными в его жизни. Его не стали вульгарно пинать — ему профессионально делали больно. Не для удовольствия, как иногда пьяные землекопы — бомжам, а для того, чтобы получить информацию. Сказать что-либо новое он не мог, и по истечении четверти часа от него отцепились. Ушли, заплатив сотню долларов и вырвав из регистрационной книги листы с нужной записью.

Он позвонил боссу. Тот обещал разобраться, заехал через часок, выслушал снова и уехал задумчивый. Напоследок сказал, что в одну воронку снаряды два раза не падают.

Многоопытный босс ошибался. Оказалось, что падают. Да ещё как!

Заявились трое громил. Денег не предлагали, сразу начали бить и «козлом» обзывать. Почему-то были уверены, что памятник Гмыре поставил не родственник, а кто-то другой, и предлагали рассказать правду. Расколошматили телефон об его голову. Баксы забрали — и тот стольник, который оставили первые визитёры, и те четыреста, что заработал сам непосильным трудом.

Было очень обидно. И больно, конечно!

Они уехали, пообещав вернуться.

Как только он оклемался, явился Андрей. Показал какую-то книжечку, напомнил о каких-то угрозах и начал спрашивать то же самое…

— Что ж ты, дурень, на меня бросился?

— Подумал, что в третий раз побоев не выдержу.

— Помнишь, как они выглядели?

— Может, узнаю. Которые трое — все одинаковые. Шеи — вот такие! И хари — во! А первые двое — интеллигентные, одеколоном воняют. Одного называли так интересно…

— Вспоминай, пригодится!

— Синус! Точно, Синусом его, падлу, звали. Я ещё подумал вначале, что на латвийца он не похож, больно смуглый…

— А Гмырин брат?

— Мелкий такой, мне по плечо. Да я уже и не помню! Когда это было? Знал бы, что так обернётся…

— И что бы, интересно, ты сделал?

Мужчина машет рукой.

— Кроме тебя кто-нибудь видел этого брата? Я имею в виду из вашей кладбищенской братии?

— Никто, в том-то и дело. Заказ у него я принимал. Памятник он не у нас делал, готовый откуда-то привёз. Мне передал, заплатил, сказал, чтоб установили на совесть…

— На чью, твою? Да ты ж на неё давно болт забил!

Мужчина воспринять юмор не может, даже такой прямолинейный. Напряжённо молчит. Акулов ещё кое-что спрашивает. Бесполезно, никакой дельной информации получить не удаётся…

Андрей отвозит Юру домой. Тот молчит всю дорогу. На прощание крепко жмёт руку. Открывает дверь и ставит ногу на землю. Смотрит на Андрея прищурившись. Лицо серьёзное, озабоченное:

— Ростик говорил, что его брат — страшный человек. Если он в городе… Он попытается отомстить!

— Постарайся вспомнить о нем ещё что-нибудь.

— Нечего вспоминать. У нас был всего один разговор на эту тему. Ростик даже фотографию брата мне не показал.

— А она у него была?

— Может, и не было.

Юрий уходит, Акулов разворачивает машину и направляется в РУВД.

На то, чтобы получить ответ на официальный запрос в Ленинградскую область, может уйти не один месяц. Вполне возможно, что ответ вообще не придёт. Или пришлют «отписку», сочинённую, не выходя из кабинета. Иногда, по бесперспективным делам, и такая сгодится. Но сейчас не тот случай. Андрей звонит в РУБОП.

— День добрый, Северный ОУР беспокоит. Фадеева можно услышать?

Игорь — друг Волгина. По удачному стечению обстоятельств именно он занимался убийством Гмыри. К раскрытию не приблизился, но определёнными сведениями обладал.

— Через три месяца.