Мракобесы - Альберт Байкалов

– Подошла к машине со стороны водителя и сказала, будто Крупов просил передать мне папку, которую он оставил…

Гамов рассмеялся.

– Ты чего? – сверкнул на него глазами Арчи.

– Высший пилотаж, – давясь от смеха, выдавил из себя Гамов. – Подполковник ФСБ просит подозреваемую в совершении особо тяжких преступлений принести ему документы.

– И что водитель? – Арчи снова перевел уже повеселевший взгляд на женщину.

– Открыл дверцу, тут я в него и выстрелила…

– Умничка, – Арчи потрепал ее по щеке. – Ты готова умереть за нашу идею?

– Я буду счастлива это сделать! – Фатима затряслась, как девочка от первого поцелуя.

– А вы? – он развернулся к стоявшим вдоль стен адептам.

– Готовы! – хором ответили они.

– Не делайте глупостей! – раздался в наступившей тишине голос.

– Кто это сказал? – Арчи обвел всех удивленным взглядом.

– Многие из вас еще могут вернуться к нормальной жизни! – между тем продолжал тот же голос.

Наконец до Арчи дошло, что это говорит лежащий у стены сотрудник. Ему удалось каким-то образом отклеить языком кусок скотча.

– Этот человек страдает психическими расстройствами, – между тем продолжал офицер. – Он попросту толкает вас на смерть.

В глазах Арчи потемнело, а в голове, сквозь нарастающий звон, прозвучали слова Скарлет:

– Ты мой сильный Арчи…

– Кто смеет называть меня сумасшедшим?! – взревел он и бросился к лежащему у стены оперативнику, наступая на его сослуживцев, падая и поднимаясь, снова падая и снова вставая, окончательно придя в бешенство от их вскриков. Наконец он оказался над строптивым офицером. Часть ленты свисала с губ средних лет мужчины, и Арчи увидел, что тот улыбается. Причем это была улыбка обреченного, но не сломленного человека. Не в силах больше видеть это, он поставил ладони на стену и с силой опустил каблук ботинка ему на лицо. Потом еще… Тут случилось непредвиденное. Мужчина, представившийся в самом начале подполковником Круповым, на груди которого стоял Арчи, резко выгнулся и перевернулся на бок. Потеряв равновесие, Арчи с размаху рухнул на пол, больно ударившись головой о край стола.

Усевшись на пол, он схватился за виски и с силой сдавил их, поймав себя на мысли, что снова в памяти возвращается вкрадчивый голос Скарлет.

– Так ведь это код! – осенило его, отчего по спине и рукам побежали мурашки. – Так вот значит, кто все это время убивал моими руками людей, ставя меня в положение «вне закона»! Тварь, хитрая змея, пригревшаяся на груди…

В себя Арчи пришел от того, что его кто-то тряс за плечи. Он понял, что думает вслух, и открыл глаза. Перед ним стояли Гамов и кто-то из адептов:

– Что с вами?

– Все, – он отстранился от рук адепта. – Все нормально.

Его взгляд задержался на продолжающих стоять посреди зала Луке и Лентяе. Вспомнив об инструментах, Арчи, не глядя, протянул руку к столу, нащупал короткий скальпель, взял его и шагнул к психотерапевту:

– Он понятно, но ты…

Лука сглотнул слюну, отчего его кадык вдруг нырнул куда-то под горловину майки и вновь выкатился… Левая нога психотерапевта при этом стала неестественно дергаться, а в комнате запахло потом.

– Страшно? – зловеще протянул Гамов.

– Что можно тогда сказать о твоей пастве? – размышляя, как разделаться с предателем, пробормотал Арчи и посмотрел на стоящих у входа амбалов: – Разденьте его!

– Не надо! – Лука рухнул сначала на колени, потом завалился на бок и беззвучно зарыдал.

Двое парней, оставив у стен оружие, принялись срывать с него одежду. Когда Лука остался в одних трусах, Арчи приказал перевернуть его на спину и оттянул резинку:

– А может, мне не убивать тебя, а сделать так, чтобы ты не смог больше плодить себе подобных?

Психотерапевт издал какой-то нечленораздельный звук и обмочился.

– Фу! – отпрянул и по-детски брезгливо сморщился Арчи.

Неожиданно в голове словно что-то лопнуло. Пытаясь заглушить это ощущение, он размахнулся и, вогнав лезвие в грудь, с силой повел его вниз. Острие не пробило грудную клетку, и до солнечного сплетения образовался лишь ровный порез, однако, когда кости кончились, Арчи попросту распорол психотерапевту живот. Канаты сизых кишок с отвратительным запахом крови вывалились наружу. Кого-то из адептов стошнило. Арчи тоже стало не по себе. Он отбросил скальпель в сторону, брезгливо вытер руку о плечо стоявшего рядом Лентяя и посмотрел на Гамова:

– Уберите его!

Арчи еще хотел на глазах боевиков расправиться с совсем недавно посвященным в последователи Лентяем, однако на него навалилась такая страшная усталость, что он с трудом смог выйти из комнаты.

– Надо уходить, – торопливо заговорил на ухо Гамов, когда они оказались в коридоре. – Иного выхода у нас просто нет.

– Почему ты так нервничаешь? – Арчи насмешливо, как ему казалось, посмотрел на Гамова.

– Это, – Гамов выбросил руку с выпрямленным указательным пальцем в сторону стены, за которой находилась комната с пленниками, – офицеры ФСБ. Нас даже арестовывать не будут. Просто убьют при попытке оказать сопротивление…

Арчи схватил нижнюю губу и с силой сдавил, пытаясь при помощи боли сконцентрировать свои мысли.

Он и сам толком не мог понять, что им двигало, когда он решил отправиться сюда. Ведь и так было понятно: это равносильно самоубийству. Неужели действительно Скарлет так легко и просто управляла им на протяжении стольких лет?

– Где у тебя телефон? – он поднял на Гамова взгляд.

– Как где? – он отодвинул полу пиджака, показывая закрепленный на поясе чехол.

– Набери Скарлет.

– Минуту, – пошевелил губами Гамов.

– Дашь мне трубку, а когда я верну ее тебе, молча выслушаешь, что она скажет, и отключишься, – стал инструктировать Арчи Гамова, пока тот тыкал толстым, как сосиска, пальцем в клавиши. – Потом скажешь мне, только другими словами. Понял?

Гамов часто закивал головой.

Арчи вырвал из его рук трубку.

– Да, – раздался голос Скарлет.

– Это я, – ответил Арчи. – Мы в доме Фатимы. У нас четверо заложников. Все сотрудники ФСБ. Где ты?

– Арчи, – изменившимся, ласковым голосом проворковала она.

Арчи быстро убрал трубку от уха и приложил к уху Гамова.

С минуту тот слушал, потом кивнул, давая понять, что она закончила говорить. Арчи отключил телефон и вопросительно уставился ему в глаза.

– Она сначала говорила разные нежности, потом словно отрезала, сказав, что нужно здесь стоять насмерть и унести с собой как можно больше этих грязных второсортных людишек…