Час ворона - Михаил Зайцев

– Проходите, Стас, – предложил Николай Каренович Касторский по кличке Буба.

Прохожу, оказываюсь в просторном холле рядом с вешалкой и Николаем Кареновичем. За спиной закрывается тяжелая сейфовая дверь. Шкафообразный бандит остался на лестничной площадке.

– Привет, – пожимаю волосатую руку Бубы.

Николай Каренович выглядит неважно. Три последние волосины прилипли к потной лысине, под глазами темные мешки, ярко-красная рубаха расстегнута, обнажая поросшую шерстью грудь. Я привык видеть Бубу щеголеватым, молодящимся старичком с серьгой в ухе. Серьга на месте, остальное поблекло и увяло.

– Устал, – говорит Буба, будто читает мои мысли. – Заказчик торопит. Выдаю по часу в день готового материала. В две смены трудимся. Самое сложное – заказчик требует обязательное присутствие сюжетной линии. Когда есть сюжетная коллизия, фильм считается эротическим. Нет сюжета, то же самое считается порнографией.

– Слышал о ваших сложностях, – вежливо поддержал я непринужденную беседу.

– От кого? – насторожился Касторский.

– Не помню. Кто-то в тусовке трепался... – Я отмахнулся небрежно. – Значит, здесь снимаете?

– Вон там, в большой комнате и снимаем. С двенадцати ночи до двенадцати дня. Шесть часов сна вон там, в маленькой комнате. Монтируем отснятый материала в соседней квартире, там есть аппаратура. Сдаем мастер-кассету заказчику и снова снимаем новый фильм.

– На фига такая гонка?

– Заказчик говорит – в конце августа случится что-то с долларом, надо спешить, пока доллар стабилен.

– Вам-то лично хорошо платят?

– Не жалуюсь.

– Можно посмотреть на съемочную площадку?

– Да ради бога! Там сейчас Гена свет устанавливает для следующей сцены. Короткий перерыв в съемочном процессе. Актеры отдыхают.

Я пересек пустой холл, заглянул в приоткрытую дверь «большой» комнаты.

И правда, большая комната. Двадцать пять квадратных метров, как минимум. Шапочно знакомый кинооператор, Геннадий Иванович, ровесник Бубы, пережиток советского кино, возится с видеокамерой на треноге. Ярко горят прожектора. Тихо мурлычет магнитофон. Снимают, конечно же, сразу набело, никаких перезаписей, о чем говорит обитая войлоком дверь. Дверь закрывают, создавая звукоизоляцию, врубают музыку, и понеслась!

Меня заметил Геннадий Иванович, приветствуя, махнул рукой. Я ответил кивком головы и улыбкой. Геннадий Иванович провел ребром ладони по шее, мол, времени в обрез, разговаривать некогда, и припал глазом к окуляру видеокамеры.

Объектив видеокамеры направлен на выдающихся масштабов диван-сексодром. Я ожидал увидеть на диване актеров-детей, но вместо «юных участников» поперек сексодрома разлеглась жирная тетка лет сорока пяти. Вся одежда тетки – черный кожаный пояс с блестящими заклепками. Рядом с диваном сидит мраморной масти дог размером с теленка. У окна курит голый мужик, одаренный природой длиннющим фаллосом, похожим на хобот новорожденного слоненка. Ни голая тетка, ни мужик с членом-хоботом внимания на меня не обращают. И только дог навострил уши, втянул носом воздух и уставился плотоядным взглядом на мою седую голову.

Увидев достаточно, я прикрыл дверь, повернулся к Бубе, неловко топтавшемуся посреди холла-прихожей.

– Николай Каренович, а я думал, вы детишек снимаете.

– Спрос на киндерпорно упал. Сейчас лучше всего раскупается мазо.

– Мазохизм?

– Он. Садомазохизм и зоомазо.

– Зоомазо? А это что за зверь?

– Мазохизм с животными. Видели дога? По сюжету ленты, находящейся сегодня в работе, муж уезжает в командировку, и жена развлекается с собакой. Муж возвращается, ревнует к жене пса, но все заканчивается прекрасно. Муж, жена и собака кувыркаются втроем, царапаются, кусаются...

– Неужели актеры не боятся кусать собаку? – пошутил я, но Буба не понял юмора.

– В роли главной героини бывшая дрессировщица, актриса, уволенная из цирка за злоупотребление алкоголем. Собака ее. Умнейший пес, все понимает, работает строго по сценарию.

– Сильный сценарий. Кто придумал?

– Я... – не без гордости признался режиссер Касторский.

– А вот вам, Николай Каренович, еще сюжетец из жизни людей и животных: бык-производитель влюбляется в одну конкретную телку... Нет! Не так! Бык-производитель влюбляется в доярку. А она в него. Муж-зоотехник ревнует жену-доярку, пытается убить быка, а бык кроет зоотехника и трахает его до смерти. Фильм можно назвать «Мать Минотавра».

– Вы все шутите, Стас... – натянуто улыбнулся Николай Каренович. – Зачем вы пришли? Предложить сценарий?

Я подумал и решил, что действительно пора кончать с шутками. Ритуал обязательного светского общения ни о чем соблюден. Я узнал, что, кроме Бубы, оператора Гены, мраморного дрессированного дога, его спившейся хозяйки и мужика с гигантским членом, конкретно в этой квартире больше никого нет. Пора переходить к делу.

– Николай Каренович, я, собственно, явился сюда не ради продажи сценариев, о чем вы, конечно же, догадываетесь. Мне срочно необходимо встретиться с Егором.

– С каким Егором?

– Не придуривайтесь, Касторский. Режиссер вы профессиональный, заслуженный, а актер так себе. Вам прекрасно известно, о каком Егоре идет речь.

– Вы заблуждаетесь, Стас, я не...

– Ну, все! Хватит! Егор и мне, еще до вас, предлагал снимать порнуху. Вы этого не можете не знать. Егора, я думаю, вы и называете «заказчиком». Он у вас забирает мастер-кассеты на тиражирование? Ну, колитесь, Касторский?

– Не понимаю, что за допрос? По какому праву! – искренне, от всей души возмутился Николай Каренович.

– По праву сильного, – усмехнулся я. И, наверное, в глазах моих промелькнула какая-то особая искорка, ибо Касторский сразу же заметно побледнел и попятился к железной сейфовой двери на лестницу.

– Кто вам позволил разговаривать со мной подобным тоном?! Я много старше вас, мальчишка! – взвизгнул Буба, покосившись на дверь у себя за спиной.

– Тсс-с! Тихо, Буба! – Скользящим, бесшумным шагом я подошел к негодующему режиссеру-порнографу и ухватил «лапой петуха» выпирающий бугром кадык на его небритой куриной шее. – Орать не нужно. Мы же интеллигентные люди. Ты надеешься, что бандит за дверью услышит и придет на помощь? Наивный. Бандюга и вообразить не может, как я сейчас стану с тобой разговаривать. Ты тоже вряд ли можешь это вообразить. Хотя, если постараешься, сможешь. Представь, что тебя сейчас держит за горло не знакомый по тусовке мелкий халтурщик Стас Лунев, а папа одной из тех девочек, которых ты снимал, пока был спрос на кино «с юными участниками», представил?

Буба кивнул. Схватился обеими ручонками за мое предплечье, попытался вздохнуть. Я немножечко ослабил хватку. Касторский сипло втянул воздух и предпринял отчаянную попытку завыть по-волчьи, но я был начеку. «Лапа петуха» сдавила кадык, перекрыла Бубе кислород вперемешку с инертными газами. Вой застрял у него в глотке, так и не вырвавшись наружу. Морщинистое лицо быстро краснело, глаза чуть не выпрыгивали из глазниц.