Ловушка для Слепого - Андрей Воронин

Бледный луч скользнул по полу и осветил вращающееся кресло возле стола. В кресле никого не было. Виктор немедленно пальнул по слепящему световому пятну. Фонарик погас, и через мгновение Активист услышал глухой шум падения чего-то тяжелого. Он вспомнил, как Телескоп обвинял его во всех смертных грехах, и подумал, что очкарик, пожалуй, был прав.

Из дверей вдруг в три ствола заговорили автоматы, и Активист замер, распластавшись по полу и выронив обрез, который собирался перезарядить. Вокруг все трещало и разлеталось вдребезги, осыпая его голову и плечи дождем щепок и каких-то осколков. Он почувствовал, как пуля ударила в паркет рядом с его локтем, задев рукав куртки, и понял, что пропал. Это было спокойное понимание неизбежности конца, но оно пришло преждевременно.

Продолжая палить по тому месту, откуда стрелял Активист, боевики Кудрявого, теснясь в дверях, хлынули в комнату, и тут из-за прочного дубового стола, на котором стоял компьютер, один за другим прозвучали три выстрела. Для такого стрелка, как Слепой, расстояние было мизерным, как если бы он стрелял в упор по мешкам с картошкой. Двое автоматчиков упали, не издав ни единого звука, а третий выронил оружие и, держась за простреленный бок, бросился обратно в маленькую комнату. Слепой хладнокровно взял на мушку его темный силуэт и спустил курок. Боевик упал с простреленной головой.

В квартире стало тихо, и немедленно прекратились тяжелые удары в железную входную дверь. В наступившей тишине и Слепой, и Активист легко различили приближающийся вой сирены – пока что одинокий, очень далекий и, вполне возможно, не имеющий к ним никакого отношения.

– Плохо дело, – в полный голос сказал Слепой, обращаясь к Активисту. – Похоже, молодой человек, что вы привели за собой «хвост» километровой длины. Жаль. Мне нравилась эта квартира.

Шараев медленно сел на замусоренном, выщербленном пулями полу и ощупал себя с головы до ног, не веря тому, что остался жив.

– Что вы там делаете? – спросил Слепой. – Мастурбируете?

– Ищу дырки, – честно ответил Виктор.

– Не ищите, их нет. Они по большей части в диване.

Какой был диван! Черт бы вас побрал, Активист. Не могли привести эту шайку в какое-нибудь другое место?

– Включите свет, – проворчал Виктор.

– Обязательно. Но только после того, как ваш приятель, засевший в соседней комнате, застрелится или выйдет сюда с поднятыми руками. Слышите, как он там пыхтит? Хреново, да? – прокричал он в сторону двери. – Как мышь в бутылке – залезть залез, а выбраться не получается.

В ответ прозвучал выстрел, и монитор компьютера лопнул, осыпав осколками стол и кресло. Снаружи неуверенно бухнули в дверь и снова притихли. Виктор завозился, перезаряжая обрез. Делать это на ощупь было неудобно.

– Не надо стрелять, – сказал Слепой. – Нам спешить некуда. А вот наш друг торопится. Менты будут здесь с минуты на минуту, а до окошка в потолке не допрыгнуть, Пусть стреляет он: ему есть от чего нервничать.

Из маленькой комнаты снова шарахнул выстрел. Было слышно, как по полу покатилась стреляная гильза. Потом там зазвенело стекло и скрипнула оконная рама. Раздался шорох, какое-то постукивание, и снова стало тихо.

– Грамотно, – сказал Слепой. – Но бесполезно.

Он встал во весь рост, и Виктор увидел на более светлом, чем окружающий мрак, фоне окна его силуэт, словно вырезанный из черного картона. Слепой поднял жалюзи, повозился со шпингалетами и распахнул окно настежь. Он сразу отскочил в сторону, опасаясь, как видно выстрела снизу или с соседней крыши, но все было тихо.

– Идите сюда, – негромко позвал Слепой. – Полюбуйтесь: человек-муха, мировой аттракцион.

Виктор подошел и выглянул в окно.

Во дворе горел одинокий, но довольно мощный ртутный фонарь, неплохо освещавший задний фасад дома и асфальт подъездной дорожки. Верхний этаж был опоясан узким, не более пяти сантиметров шириной, выступающим карнизом. По этому карнизу боком, распластавшись по стене и стоя на носках, пробирался человек, держа путь к пожарной лестнице, до которой было метров двадцать – двадцать пять. Свое кашемировое пальто он оставил в квартире вместе с пиджаком, и теперь на нем была лишь белоснежная рубашка с галстуком, Перечеркнутая ремнями наплечной кобуры. Его напряженное, с закушенной губой и скошенными к переносице от неимоверных усилий глазами лицо было повернуто в сторону квартиры, которую он только что покинул, и Виктор с внезапной вспышкой хищного ликования узнал Одинакового. Он начал поднимать обрез, но твердая ладонь Слепого легла на его предплечье и легонько сдавила.

– Не стоит еще больше пугать соседей, – сказал Глеб. – Сам упадет.

Одинаковый наверняка слышал эти слова, но не обратил внимания: у него хватало других забот. Виктор заметил, что в руке у Одинакового зажат пистолет, который наверняка сильно мешал цепляться за стену, но упрямый близнец ни в какую не хотел бросать оружие. Его можно было понять: в случае удачного спуска на землю ему еще предстояло прорваться через всполошенный пальбой центр в своей белой рубашке и наплечной кобуре.

– А вдруг не упадет? – спросил Виктор у Слепого.

– Тогда поможем, – ответил тот. – Если доберется до лестницы, стреляй.

Виктор высунулся в окно по пояс и окликнул Одинакового.

– Эй, ты, придурок, – сказал он. – Я замочил твоего брата. Собственноручно, понял? Знал бы ты, как он удивился! Ты тоже подохнешь. Если бы вас было сто близнецов, я не успокоился бы, пока не прикончил последнего.

Лучше ныряй вниз, Одинаковый.

Одинаковый остановился и оторвал от стены руку с пистолетом. Рука заметно дрожала, ствол пистолета ходил ходуном. Одинакового качнуло назад, он судорожным усилием восстановил равновесие и выстрелил. Виктор отпрянул и тут же снова высунулся в окно, чтобы досмотреть спектакль до конца.

Мизерной отдачи пистолета с избытком хватило на то, чтобы оторвать Одинакового от стены. Он качнулся назад, широко взмахнул руками, пытаясь поймать безнадежно ускользнувшее равновесие, и спиной вперед молча полетел вниз. Он так и не вскрикнул, и единственным звуком, который он издал, был глухой удар об асфальт двора.

Внизу хлопнула дверь подъезда, и во двор выскочили двое в длиннополых пальто. Они шарахнулись от распластанного на асфальте тела, посмотрели наверх, и один из них начал поднимать пистолет. Другой нетерпеливо дернул его за рукав, и оба бросились наутек. Слепой вскинул пистолет и дважды выстрелил им вслед. Один бандит упал, но другому удалось нырнуть за дерево, а оттуда – в близкую уже подворотню. Его топот гулко прозвучал в кирпичном тоннеле арки, и во дворе стало тихо. Потом где-то стукнула, открывшись, форточка, и Слепой отошел от окна, потянув за собой Виктора. Обернувшись напоследок, Активист увидел, как, протиснувшись через узкое жерло подворотни, во двор въехал сине-белый мерседесовский микроавтобус с зарешеченными окнами.

– ОМОН прибыл, – сообщил он Слепому.