Диверсант-одиночка - Александр Тамоников

– Ничего, если так, по-простому? А то могу и по тарелкам разложить!

Москвитин махнул рукой:

– Да ладно, какие тарелки?

С котлетами управились быстро. Выпили и по чашке кофе. Павлов убрал со стола. Присел напротив товарища.

– Ну что, Андрей, начнем детальное обсуждение акции?

– Подожди!

Москвитин протянул Павлову сверток:

– Держи!

Вячеслав удивился:

– Что это?

Майор спокойно ответил:

– Деньги.

Павлов поднял на товарища удивленный взгляд:

– Не понял?

– Деньги, говорю! Десять тысяч североамериканских долларов.

– Не понимаю!

– А что тут понимать? Я даю тебе деньги. Начать жизнь с нуля можно, но лучше, если при наличии хоть какого-то начального капитала. Вот я и передаю тебе этот капитал. Сумма, конечно, небольшая, но на первое время хватит.

Павлов поднялся:

– Ты что, Андрей? Я не за деньги согласился помочь тебе. Зачем ты поступаешь так? Убери эти доллары немедленно, или мы поссоримся.

Москвитин улыбнулся:

– Да сядь ты, Слава! Чего взвился? По-твоему, я уже не могу помочь другу?

– Это не помощь! Это больше похоже на жалость, а в жалости я не нуждаюсь, понял?

– Слава, пойми меня, я же от чистого сердца. Встанешь на ноги – отдашь. А не отдашь, то и хрен с ними. У меня еще есть, а Бог что нам велел? Делиться велел. Вот я и делюсь! Какого толка им лежать в чулке. Деньги должны людям служить, а не наоборот. Так что возьми и не ершись. А если такой гордый, то закинь пачку куда-нибудь, я обратно ее не возьму!

Павлов покачал головой:

– Если бы я тебя не знал, то выкинул бы с этими деньгами из квартиры.

– Вот так-то лучше! И еще, Слав, – Москвитин включил свой сотовый, нашел в памяти нужный номер, – запиши-ка на свой мобильник один телефончик!

– Он мне нужен?

– Пригодится, может быть! Ты запиши, а потом я объясню, кому он принадлежит.

Вячеслав достал свой мобильник:

– Ну давай, записываю!

Андрей назвал цифры. Павлов внес их в память, спросив:

– Как обозначить абонент?

– Обозначь – Оксана!

– Оксана! Уж не та ли это дама, к которой ты нырял?

– Она! Кстати, очень хороший человек. Жизнь заставила ее заниматься проституцией, вернее не жизнь, а один подонок, который уже получил свое, и среди всей грязи Оксана сумела сохранить душу. Как и ты! Это главное!

– Ты что, сватаешь меня, что ли?

– Нет, Слав, просто, если со мной что случится, позвони ей.

Павлов ударил ладонью по столу:

– Ты это мне брось, «если что случится»! Надо сделать так, чтобы ничего не случилось. И мы в силах это сделать.

– Все верно, и все же! К тому же «семерку» после акции отгони по адресу… – Андрей назвал улицу и дом, где проживал Водолеев.

Вячеслав повысил голос:

– Да что ты себя хоронишь? С таким настроением на боевое задание лучше не выходить.

– Поучи еще, как выходить на задание! И не хороню я себя преждевременно, однако сам знаешь, что на выходе возможно все, даже невозможное. Поэтому просто инструктирую тебя, что надо сделать в случае, если в усадьбе у меня произойдет непредвиденный сбой.

Павлов прикурил сигарету:

– Ладно! Если что, позвоню и твоей красотке, и машину, куда сказал, отгоню! Но давай лучше по теме.

– Давай по теме. Значит, так.

Андрей изложил товарищу план захвата усадьбы Оболенского. Отведя в нем Павлову по сути самую что ни на есть пассивную роль. А именно, незаметно вытащить с территории обработанных Москвитиным охранников и вывезти их в лес, где, связав, бросить. После чего вернуться домой. Выслушав Москвитина, Павлов выразил недоумение:

– И в этом все мое участие в акции?

– Да. Задача до предела проста.

– У меня проста, а у тебя? Если я уеду, упаковав охранников, то как ты будешь отходить от объекта?

– Для этого есть машина генерала!

– Хорошо! А если твой генерал именно в три часа выйдет в туалет, до того как ты успеешь к нему подняться? И из окна увидит пустую сторожку? Как думаешь, это не вызовет у него никаких эмоций?

Москвитин задумался. Вячеслав был прав. Начав акцию в три часа, первый этап, связанный с охраной, они закончат не ранее полчетвертого! И в это время генерал действительно может встать по нужде и заметить отсутствие охраны, а еще хуже – действия неизвестных против нее. В результате Оболенский закроется в кабинете, откуда вызовет дежурную группу бойцов отдела физической защиты. И Андрей попадет в сложное положение. Не зная о движениях генерала, он потеряет время, пока оценит обстановку. Время, за которое наряд Службы быстренько прибудет сюда и начнет действовать. И черт его знает, не сумеет ли Оболенский в это время скрыться. Может, у него в кабинете есть вход в какой-нибудь бункер, из которого Москвитин его уже не достанет. А схватка с группой захвата обречет весь его план на провал. Поэтому-то и прав Вячеслав. Нужна страховка. Он взглянул на капитана:

– Ладно. Меняем план. Я нейтрализую охрану, мы их никуда не вывозим, ты занимаешь место бойца у центральных ворот!

– Вот это другое дело! Так-то оно надежней!

– Но по первой же моей команде ты должен покинуть пост, а с ним и объект, вернувшись, как было оговорено ранее, домой!

– Согласен!

– Так, теперь об отвлекающем маневре. Какие у тебя будут предложения?

Павлов выставил перед собой ладонь:

– Об этом не волнуйся. Те рыболовные снасти, что мы планируем взять с собой для отвода глаз инспекторов ДПС, позволят мне подойти к сторожке. Ну, а дальше, думаю, объяснять ничего не надо. Вот только чем глушить будем охрану?

– Не чем, а как. Шейным захватом. Ну, а далее лишение возможности двигаться и говорить. Веревка в доме, надеюсь, найдется?

– Есть! И скотч есть, широкий. Да и кляпы из старого белья сообразить можно.

– Все тобой перечисленное – на тебе!

– Хорошо!

– Ну, кажется, все?

– Вроде все! Уточнение обстановки и задачи, как говорится, на месте.

– А теперь спать! До половины второго.

Через десять минут Москвитин с Павловым уже спали. Спокойно, равномерно дыша. Офицеры спецназа могли управлять своим организмом в случае необходимости. Не утерял этой способности и Вячеслав! В квартире наступила тишина, нарушаемая однотонным тиканьем старых настенных часов.