Алмазы Якутии - Михаил Серегин

И не слушая никаких протестов Родионова, отложил клеенку, на которой был разложен завтрак, и сам первым принялся упаковывать вещи.

Егор, немного поотнекивавшись, смирился с его напором и энтузиазмом. Он подумал, что, может, так оно и лучше, может, благодаря помощи этих людей ему проще будет пройти хотя бы часть пути до «Надежды».

Минут через двадцать все было готово. Вилен Михайлович уложил два больших рюкзака, в которых, впрочем, не было ничего лишнего. Родионов оценил это профессиональным взглядом полярника.

В рюкзаках были спички в специальном непромокаемом футляре, немного сала, банка тушенки, буханка хлеба. Потом еще маленькая аптечка, две оставшиеся бутылки самогона и два легких спальника. Еще кое-что из мелких, но необходимых на охоте предметов и большой морской бинокль. За голенище утепленного сапога Вилен Михайлович предусмотрительно засунул большой охотничий нож.

Родионову показалось странным, что Яковенко-старший взял с собой бинокль, но спрашивать об этом было как-то неудобно. Он и без того доставил этим людям много хлопот. Хочет человек взять с собой бинокль – пожалуйста, тем более что все остальные вещи могли действительно оказаться необходимыми. Кроме того, на правой руке Яковенко Родионов заметил хороший компас на коричневом кожаном ремешке.

– Ну все, – Вилен Михайлович без особого труда закинул себе за спину рюкзак, который был поменьше, – можем идти.

Он запер машину и, проверив все дверки, взял с капота автомобиля ружье. Родионов собирался надеть второй рюкзак, но Вилен Михайлович покачал головой.

– Это Пашке.

– Может, я тоже что-нибудь понесу, – застыл в недоумении Родионов.

– У тебя, кажется, старые раны, – иронично заметил Яковенко. – На вот, если так хочешь, – он бросил ему «зауэр».

Егор поймал двустволку и оценивающе поглядел на серебряные чеканные накладки.

– Знатный «зауэр», – похвалил он, вешая двустволку на плечо.

– Да, – довольно улыбнулся Вилен Михайлович, – по случаю купил.

Он развернулся и бодро, словно не провел бессонной ночи за рулем, направился к опушке леса. Пашка подхватил рюкзак и двинулся за ним. Родионов тронулся следом.

Сперва двигались по густой тайге, но часа через полтора лес начал редеть, и вскоре путешественники выбрались в полосу лесотундры. Снег был неглубокий, и идти было нетрудно. Ночью, правда, выпал небольшой снежок, но это только помогало различать свежие звериные следы.

Ориентируясь по солнцу, которое бело-желтым диском горело в голубом небе, Родионов неуклонно двигался на запад. Его спутники не возражали, только Вилен Михайлович иногда сверялся с компасом, поглядывая на запястье.

Родионова тревожило сейчас лишь одно: если его снова будут искать с вертолета, то скрыться здесь будет невозможно. Нужно было как можно скорее преодолеть тундровый участок с чахлыми, редко стоящими березками, перемежающимися кустами багульника и дриады.

Как назло, Вилен Михайлович наткнулся на заячий след.

– Дай-ка, – он потянулся за ружьем.

Заяц выскочил из-под куста багульника, к которому направлялся Яковенко. Он вскинул двустволку и, выставив вперед правую ногу, направил на косого ствол. Чувствуя опасность, заяц бежал то быстро, то останавливался, припадая к земле.

Вилен Михайлович дал ему немного успокоиться и нажал на курок. Заяц на ходу перекувыркнулся через голову и упал метрах в пятидесяти от стрелка.

– Отличный выстрел, – кивнул ему Родионов, обрадовавшись, что все закончилось так быстро и можно продолжать путь.

За зайцем отправился Пашка. Вскоре он вернулся, держа его за уши.

– Есть обед, – хищно улыбнулся Вилен Михайлович, – сейчас спустим кровь, а разделать можно и позже.

Он вытащил нож и одним ловким движением надрезал животному горло. Пашка перехватил зайца за задние ноги, и снег вокруг них окропился еще теплой кровью. Минут через десять, когда кровь стекла, привязав зайца к Пашкиному рюкзаку, отправились дальше.

Несколько раз они натыкались на волчьи следы. Егор вспоминал о ночных нападениях серых хищников. Он подумал о том, что скорее всего ему снова придется ночевать в тайге, если он до нее доберется. Возможно, здесь, на границе с тундровой зоной, у волков больше пищи; такой, как полевки, например, от которой они наедают жир. Может, они не рискнут нападать на человека. Он не то чтобы боялся, просто ему было жаль убивать таких сильных и красивых животных.

Родионов расстегнул куртку: стало совсем тепло. Лицо обдувал легкий, дующий с юга ветерок, и он решил, что теперь-то обязательно должен добраться до этих чертовых алмазов, из-за которых погибло столько людей. Хотя зачастую животные, даже хищники, лучше людей. Да и какие это люди, если основное предназначение их – убивать себе подобных. Ни одно животное в природе так не поступает, за редким исключением, лишь подтверждающим правило. «Я доберусь».

– Чего? – Вилен Михайлович, который шел рядом с Родионовым, слегка сбавил шаг.

Егор даже не заметил, что последнюю мысль он произнес вслух.

– Я говорю, скоро, что ли, до леса доберемся? – выкрутился он.

– Скоро, – Вилен Михайлович вынул из кармана сложенную в несколько раз карту, – километра три осталось.

– Вы прям заправские путешественники, – удивленный его предусмотрительностью покачал головой Родионов.

– В тайге по-другому нельзя, – серьезно сказал Вилен Михайлович.

– Батя, вы жрать не хотите? – их догнал Пашка. – У меня уже второй час в желудке катавасия.

– До леса дойдем, устроим привал, – согласился Вилен Михайлович. – Если ты не возражаешь, – он посмотрел на Родионова.

– Не возражаю, – кивнул тот.

– Давай, двигай вперед, – Вилен Михайлович подтолкнул Пашку в спину, а сам слегка придержал Родионова.

– Я вот что хотел у тебя спросить, парень, – начал он как бы смущаясь, когда Пашка не мог его услышать, – ежели ты скрываешься от этих, ну, от которых ушел, когда к нам в машину подсел, то, может, тебе лучше было в Якутске скрываться? Это ведь дело такое, у себя под носом они бы искать тебя не догадались. А в тайге каждый человек на виду. Это только кажется, что здесь легко затеряться. Ты сам-то, видать, по-другому кумекаешь?

– Не понимаю, – улыбнулся Родионов, – почему вы обо мне так заботитесь?

– А мы не заботимся, совсем не заботимся, – замотал головой Вилен Михайлович. – Ты сам подумай, разве это забота? Ну, подбросили мы тебя на машине, ну, поделились продуктами там, так это от чистого сердца. Нам это ничего не стоило. А завтра ты нас встретишь, разве не поделишься куском хлеба? Вот то-то и оно, брат. В тайге всегда себя на место другого ставить нужно; а вдруг сам в сложном положении окажешься!

– Ну а вдруг я преступник, убийца? – не отступал Родионов.