Игра без козырей - Андрей Воронин

– Правильно рассуждаешь, – сказал генерал, – я и сам об этом думал, но не решался тебе предложить.

– Вот видите, Федор Филиппович, мы с вами мыслим синхронно.

– Только знаешь что, дорогой ты мой, – генерал говорил почти нежно, как стареющий отец взрослому сыну, – ты хоть понимаешь, что предстоит действовать на чужой территории и помощи тебе ждать неоткуда?

– Понимаю, – сказал Глеб, – но выбора у меня нет. Или все бросить, оставить мерзавцев без наказания, или действовать.

– Не говори красиво, тебе придется играть без козырей, на чужой территории, среди врагов.

– Я к этому готов.

– В случае чего звони. И будь осторожен.

– Постараюсь, Федор Филиппович.

– Тогда – счастливо. Мне кажется, что ты звонишь из машины? Или мне это кажется?

– Да, из машины, – произнес Сиверов.

– Ты далеко от Москвы?

– Проехал Смоленск.

– Будь осторожен, – еще раз произнес генерал Потапчук.

– До встречи, – попрощался Глеб, отключая телефонную трубку.

Потапчук, еще слушая гудки в телефонной трубке, принялся шарить по тумбочке, пытаясь отыскать пачку с сигаретами и зажигалку.

– Черт, откуда на тумбочке возьмется пачка, по ночам я не курю уже пять лет, – буркнул генерал, – а портсигар остался в плаще!

Он пошел в прихожую и закурил на кухне у окна, глядя на предрассветный город, на редкие автомобили и на влюбленную парочку, целующуюся прямо у него под окном: парень и девушка поднимались на цыпочки, прижимаясь друг к другу.

«Счастливые, – подумал генерал, – молодость забот не знает. А если и знает, то не принимает их всерьез. Проблемы начнутся позже, когда они повзрослеют. Может быть, Глеб и прав. Он не для себя старается, а, наверное, для этих вот влюбленных, для тысяч таких же бездумно счастливых, как они. И откуда у него это? Мог бы жить спокойно и безбедно, радоваться каждому дню, а он лезет в пекло, не думая о своей жизни, не думая о своих детях, о красавице жене. Безрассудство! Но безрассудству Глеба есть оправдание: он живет не сегодняшним днем, а будущим и не для себя, а для других. В случае чего, – тут же решил генерал Потапчук, – если возникнет неразрешимая проблема, можно будет обратиться к моему давнему польскому приятелю. Очень давнему. Возможно, Збигнев Войцеховский уже на пенсии, а может, и нет. Но будем надеяться, что обращаться ни к кому не придется и Глеб сам выберется. Да, Сиверову придется играть на чужой территории и без козырей. Хотя нет, один козырь у него есть – неожиданность. Его быстрого появления никто не ждет, о его существовании никто не догадывается. Операции с участием ОМОНа, спецназа, как правило, следуют за кропотливой и планомерной работой агентов-одиночек и аналитиков. А если сходу двинуть солдат, окружить, провести обыски? Такие действия редко приносят успех. Когда же агент все прощупает, изучит, тогда можно и войска привлекать к операции, тогда их появление уместно и оправданно. Бог в помощь тебе, Глеб Сиверов, друг ты мой сердечный! – генерал грустно улыбнулся, покачал головой, словно Глеб сидел перед ним по другую сторону стола с чашкой кофе в руках и слушал любимую музыку. – Мне уже не уснуть, – решил Потапчук. – Пойду приму душ, соберусь и поеду на службу. Там мне спокойнее, работа всегда отвлекает от тягостных мыслей, и чувствовать себя я буду значительно лучше».

Генерал принял душ, позавтракал. Он двигался по квартире почти бесшумно, словно боялся разбудить уставшую жену и маленьких соседских детей. «Откуда это у меня? – подумал Потапчук. – Я же не диверсант, не охотник, хотя, в общем-то, я и то и другое одновременно».

* * *

В окрестностях бывшей российской военной базы под Белостоком Глеб Сиверов появился в четыре часа следующего дня. После дороги он выспался, сняв номер на сутки в небольшой гостинице. Паспорт у него был на имя бизнесмена из Ганновера Эдварда Каминского. Камуфляжную форму Сиверов привез с собой в багажнике машины, удочки купил в магазине и теперь выглядел как самый заурядный рыболов. На груди у него болтался маленький армейский бинокль с мощной оптикой, в руках он держал удочки и подсак, на ногах поскрипывали короткие резиновые сапоги. На местности Сиверов ориентировался хорошо, в этом ему помогала карта, купленная в киоске на привокзальной площади в Белостоке. Машину он оставил на опушке леса, а сам двинулся на горку.

Холм порос кустарником, часть листьев уже пожелтела.

«Небо, как в Подмосковье, на Клязьме, – подумал Глеб, глядя на облака, летящие с востока. – В лесу не почувствуешь разницы, будь то Россия, Польша, Беларусь или Украина. Абсолютно одинаковый пейзаж, если, конечно, за деревьями не виднеются дорожные указатели и аккуратные узкие полоски вспаханной польскими фермерами земли. Земельные участки тут обработаны, пожалуй, получше, чем у нас…»

На холме Сиверов остановился, приложил бинокль к глазам. Он медленно осматривал пейзаж, запоминая малейшие детали, оставляя в памяти все увиденное. «Потом каждая незначительная деталь может сыграть свою роль, может явиться спасительной, а может – губительной. Так что все следует запоминать и анализировать».

Глеб долгое время изучал бывшую военную базу, на первый взгляд уже абсолютно негрозную, но проволочное ограждение, бетонные столбы и охрана по периметру территории свидетельствовали совершенно о другом. Крыша на двухэтажном здании из белого силикатного кирпича была недавно отремонтирована, стеклопакеты в окнах говорили о том, что в здании обитают люди не бедные. На территории стояло несколько автомобилей, а возле ангара размещались две фуры с уже знакомой надписью на холодильных камерах – «Новиков и К».

«На вас посмотреть, вполне мирный бизнес – клумбы с цветочками, фонтанов только не хватает. А на самом деле вы мерзавцы, отъявленные негодяи».

За проволочным ограждением следовала бетонная стена из разномастных секций. После вывода войск ее, скорее всего, поломали, но потом привели в порядок. По бетонным плитам тянулась колючая проволока в три ряда. «Может, еще и ток по ней пропустили? – подумал Сиверов. – Бизнес, даже самый преуспевающий, обычно так тщательно не охраняют. А если его охраняют со всеми мерами предосторожности, значит, это бизнес нелегальный. Значит, права была Маша Пирогова: внизу находится лаборатория, именно в подземелье – сердце всего бизнеса. А холодильные установки – декорация для отвода глаз, для солидности».

Глеб пересчитал охранников, всех, что попались ему на глаза, и постарался запомнить их лица.

– Восемнадцать человек, – пробормотал он, – не так уж много. Наверное, под землей еще несколько человек и в здании.

Затем он проследил через бинокль подъезд к забору от самой дороги и увидел телекамеру на столбе.

"Хитро продумано, – отметил Глеб. – Как только кто-нибудь чужой появится на дороге, они начнут готовиться к встрече. Но ночью я решу эту проблему. Однако где же вход в подземные лаборатории? "