Игра без козырей - Андрей Воронин

– Всем к стене, руки над головой! – скомандовал капитан, оглядывая публику. – А ты весь свет зажги, – повел он стволом автомата в сторону метрдотеля.

Тот покорно исполнил приказ и после этого поинтересовался:

– Кого вы, собственно говоря, ищете?

– Проверка документов. Ищем преступника. По нашим сведениям, он находится в вашем ресторане.

– Тогда ищите, желаю успеха. Обыскали всех. Улов оказался не то чтобы бедным, но рассчитывали на большее – три пистоле та и спичечный коробок, наполненный анашой, принадлежавший случайному посетителю.

– Где настоящий хозяин ресторана? – грозно спросил капитан у слегка протрезвевшего Садко.

– Не знаю, – он пожал плечами.

– Он же был с вами.

– Вышел, наверное…

Пока капитан вел допрос, ОМОНовцы обыскали все здание. Заглядывали в каждый угол, снимали панели, прикрывавшие батареи парового отопления, простукивали паркет, вскрывали упаковки с продуктами в холодильниках, но наркотиков нигде не нашли.

– Они точно не выходили из здания, – говорил капитану парень, вертевший в пальцах сигарету с белым фильтром, – головой отвечаю, клянусь, мы с дверей глаз не спускали!

– Куда же они подевались? Испарились, что ли?

– Не знаю, надо искать.

– Мы здесь каждый сантиметр обыскали.

Тех, у кого было найдено оружие, и незадачливого любителя анаши задержали, остальных пришлось отпустить. Капитан был не против того, чтобы ресторан продолжал работать, чтобы посетители закончили ужин, но у людей, которых поставили лицом к стенке, желание веселиться пропало. Одни посчитали за лучшее расплатиться с официантом, другие уходили просто так.

Потапчуку доложили о результатах. «Не мог Глеб ошибиться, – подумал он. – Но если наркотиков не нашли, значит, это ошибка?»

– Можете уезжать, – распорядился генерал, когда капитан спросил его по телефону, что делать дальше.

«Придется сегодня же встретиться с Сиверовым».

Потапчук позвонил Глебу:

– Ты где сейчас?

– Сижу в машине, раздумываю, идти в мансарду или домой.

– И что решил?

– Я подумал, вы мне все равно позвоните и назначите встречу. Зачем лишний раз объяснять жене, почему я не могу побыть рядом с ней?

– Молодец, жди меня.

* * *

– Ты уверен, что не ошибся? – спрашивал Потапчук Сиверова, нервно расхаживая по мансарде.

– Звукоизоляция здесь, конечно, хорошая, но у меня благодаря вам появились соседи снизу, на старой мансарде их не было, и они никогда еще не жаловались на то, что я мешаю им спать.

Генерал Потапчук машинально посмотрел на часы:

– Рано о тишине беспокоишься, еще нет и двенадцати.

– Нет, Федор Филиппович, насчет наркотиков я не ошибся. Человек перед смертью редко врет.

– Зачем ты его прикончил? – вырвалось у Потапчука.

– Предатель не заслуживает жизни, – мягко сказал Сиверов. – Есть люди, чье существование угрожает жизни других, и от них лучше всего избавляться. Большего, чем мне, Петраков никому бы не сказал, даже если бы ваши следователи допрашивали его днем и ночью.

– Куда же могли подеваться Полковник, Коготь и Станчик? – Федор Филиппович обхватил голову руками. – Именно те, кто нам был нужен, исчезли из-под носа, да и наркотиков мы не нашли.

– Я удивлюсь, если завтра Полковник появится в ресторане, – сказал Сиверов.

– А я нет, – зло бросил Потапчук. – У нас против него практически ничего нет. Уже и Петраков не сможет дать показания. Не приколю же я к следственным материалам то, что ты мне рассказал?

– Федор Филиппович, вы почему-то хотите пользоваться выгодами моего положения, тем, что я могу без суда и следствия, на свой страх и риск проникать в учреждения, в дома, могу допрашивать мерзавцев так, как этого требуют обстоятельства, но зато не хотите мириться с издержками моего статуса тайного агента.

– Ты прав, Глеб, я погорячился. Но от этого легче не становится.

– Если хотите разобраться во всем, то достаньте мне план ресторана «Врата дракона», тот самый, по которому проводилась реконструкция, и потом мы с вами отправимся на место.

– Зачем тебе план, Глеб?

– Еще не знаю, но у меня такое чувство, что я сумею разобраться и с проблемой исчезновения Полковника. А теперь, Федор Филиппович, я должен вернуться домой. В сутках всего двадцать четыре часа, иногда нужно найти время и на сон.

– Не знаю, как ты, но я уснуть не смогу. Выходили как всегда: первым – Потапчук, следом, минут через десять, – Сиверов. Глеб дошел пешком до дома, взглянул на освещенные окна квартиры. «Значит, Ирина еще не спит. Она великолепная женщина, – подумал Сиверов, – всегда чувствует, приду я домой или же меня придется ждать еще один день. Я сам не знаю, когда вернусь, а она наперед знает. Женская интуиция сильнее мужской».

Ирина посмотрела на Глеба так, словно тот отсутствовал всего минут десять, будто исчез не на день, а вышел в магазин за сигаретами.

– Ужинать будешь?

– Честно признаться, я сегодня уже ужинал, к тому же в ресторане и вдобавок не один… С женщиной, – с улыбкой сообщил Глеб. – Но поскольку это был не тот ресторан, куда бы мне хотелось пойти с тобой, и не та женщина, с которой я хотел бы провести вечер, я очень прошу тебя, сядь и поужинай со мной.

– Хорошо, сделаю это в качестве компенсации за твои моральные страдания, – едко ответила Быстрицкая, снимая крышку со сковороды.

– Ты приготовила две порции, – изумился Глеб. – Как ты узнаешь, приду я или нет?

– Почему ты думаешь, что ужин я готовила для тебя? А вдруг ко мне должен прийти друг? – рассмеялась Быстрицкая.

– Я убедился, что ты меня любишь, только не знаю за что.

На столе появились бутылка сухого вина и два бокала. Глеб, почувствовав торжественность момента, даже поставил на стол свечу и зажег ее. Они сидели при выключенном свете, их лица освещало лишь дрожащее пламя свечи.

– Я так боюсь, что ты однажды не вернешься! И я даже не буду знать, где ты пропал, – шепотом произнесла женщина.

– Со мной теперь никогда и ничего не может случиться.

– Почему?

– Потому, что ты вновь меня любишь, – Сиверов поднял бокал и сделал маленький глоток.

– Да, стоило мне засомневаться в этом, и ты только чудом не погиб.

– Я погиб, но ты воскресила меня, – искренне произнес Глеб.

Он понимал, что никогда не сможет рассказать Ирине о том, что ему приходится делать, знал, что та не поняла бы его, расскажи он ей сейчас о предателе Петракове, о железнодорожном мосте и смерти под колесами локомотива. «Она живет в другом измерении, – подумал Сиверов, – она бы поняла, объясняй я ей все с первого дня знакомства. Но зачем?»