Морской охотник - Сергей Зверев

Через полчаса Витьке показалось, что еле слышное дыхание отца стало реже. Несколько минут он старался убедить себя в том, что ошибся, но вскоре обманывать себя стало невозможно.

— Тетя Даша… — с отчаянием в голосе сказал мальчишка. — Папа дышать перестает!

Медсестра встала, подошла к койке, прислушалась. Мальчишка был прав. Она взяла Селезнева за запястье, попыталась прощупать пульс. Ей удалось это только секунд через десять. Удары были слабые и очень, очень редкие.

— Он умирает? Да? Скажите, он умирает?

Даша молчала.

— Ну сделайте что-нибудь! — отчаянно вскрикнул мальчик.

— Я ничего не могу сделать, — тихо-тихо, одними губами прошептала медсестра. И отвернулась — видеть лицо Витьки ей сейчас было больно почти физически.

Через несколько секунд Селезнев сделал последний выдох…

Витька сидел, оцепенев, а слезы, словно сами собой, катились по его щекам и капали на пол. Даша хотела было попытаться его утешить, но просто побоялась. Мальчик был сейчас похож на перекаленное стекло — коснись его и треснет, разлетится на тысячу мелких осколков. Медсестра тихо встала с места и вышла из палаты. А через пару минут дверь снова открылась, и внутрь вкатилась больничная каталка.

— Витя, тебе лучше выйти, — не глядя на мальчика, сказал Кравцов.

Тот не пошевелился.

— Витя, выйди, пожалуйста. Так будет лучше, — Кравцов осторожно взял паренька за руку. Тот не сопротивлялся. Как сомнамбула он прошел вслед за главврачом по коридору и вышел из госпиталя.

— Побудь пока здесь, — сказал Кравцов. — Сейчас, через пять минут, я пришлю Дашу, она проводит тебя домой.

Сказав это, Кравцов скрылся за дверью.

«Он ушел, чтобы отвезти папу в морг, — словно о постороннем, подумал Витька. — Папы больше нет».

Он рухнул на землю и чуть не захлебнулся от подкативших к горлу слез. Все это было не правильно!

Так не должно было случиться! Если бы папа не вышел в море следить за этими проклятыми японцами…

В этот момент, вспомнив о японцах, Витька неожиданно чуть успокоился. Нет, его боль не стала меньше, но она словно отодвинулась куда-то назад, в глубь сознания, а на передний план вышла одна, но зато очень отчетливая мысль.

«Папу убили японцы», — подумал Витька.

Он был абсолютно уверен в этом. Именно японцы привезли отца в таком состоянии, именно за ними он выходил в море. И дядя Сережа явно подозревал их экспедицию в чем-то нехорошем. Из-за этого они и убили отца!

«Надо скорее рассказать все дяде Сереже», — подумал мальчик. Он попытался встать на ноги, но сразу не сумел. Ноги тряслись, не держали его, а перед глазами все затуманилось — и не только от слез. Но Витька сумел взять себя в руки. Он вспомнил о том, что всегда говорил ему отец: «Ты мужчина. Неважно, что тебе еще нет восемнадцати. Ты должен вести себя как взрослый. И чем тебе хуже, тем важнее помнить об этом».

Витька был уверен, что на его месте ни отец, ни дядя Сережа не стали бы валяться у крыльца госпиталя и реветь. Они бы действовали. И действовали бы так, что японцам пришлось бы туго. Значит, так должен поступить и он.

Крепко сжав зубы, Витька окончательно загнал свою боль в глубь сознания. Он должен как можно быстрее добраться до бухты, где его ждут дядя Сережа и американец, и все рассказать им. Сейчас именно это его настоящий долг перед отцом.

Витька не забыл даже вернуться в госпиталь и прихватить с собой сумку с продуктами. Когда он выходил, его заметила медсестра, но Витька не ответил на ее вопрос. По правде говоря, он даже не расслышал, о чем она его спросила.

Через несколько минут он уже вышел из поселка и быстрым шагом двинулся по ведущей в бухту тропинке.