Мы не мафия, мы хуже - Борис Бабкин

— Из-за хрусталя был убит отец. И я уверена, что именно Семенов со своими директорами приложил к этому руку. Папа пытался поднять завод в Гусь-Хрустальном. Появилось множество частных мини-заводиков. Отец пытался объединить всех. За это его и убили. Так им выгоднее. Хрусталь был и будет в цене. Сейчас все, кто хоть как-то связан с ним, работают на Семенова.

— Подожди, — недоумевая, покачала головой Ксения. — Как отец? Какой? Ведь твой отец в Москве…

— Иванов — мой настоящий отец, — перебила ее Зоя. — Он ушел от нас, когда мне было четыре года. Помогал постоянно и деньгами, и всем, что нужно было. Мама второй раз вышла замуж за чудесного человека, Андрея Владимировича. Очень скоро я стала называть его папой. Он удочерил меня, — улыбнулась она. — Мы были счастливы. Потом полюбила лейтенанта. Вышла замуж. Помоталась с ним по стране. Потом его сбили над таджикско-афганской границей. И вот… — не договорив, Зоя заплакала.

— Вовремя мы, — прошептал лежавший в густой высокой траве Атаман.

В его здоровой руке был пистолет с глушителем. Рядом, учащенно дыша, сжимая вспотевшей рукой «ПМ», вжимался в землю Виктор. Они с братом ушли со старой фермы полчаса назад. Молча вошли в лес.

Степан неожиданно прошипел:

— Ложись! — и рухнул в траву.

— Мусора к нашему ночлегу топают. Наверное, кто-то заметил. — Атаман выругался.

Некоторое время лежал молча. Потом Виктор увидел, как Степан вытаскивает пистолет.

— Линяй отсюда, — хрипловато посоветовал Степан. — Они, похоже, сейчас будут прочесывать все кругом.

— Я не уйду, — нашел в себе силы сказать Орехов, хотя с трудом удерживал себя, чтобы не вскочить и не рвануть в глубь леса.

— Вовремя мы, — шепнул Атаман. Покосившись на Виктора, усмехнулся. — Влип ты в историю, братан. Впрочем, стрессы полезны. Какой-то адреналин увеличивают. Только параша все это. Какой, на хрен, адреналин.

Виктор молчал и по-прежнему старался вжаться в землю. Атаман продолжал наблюдать за снующими вокруг фермы фигурами савтоматами.

— Вообще-то, — сказал он, — это не мусора. Больно гривы длинные. Наверное, ребята из кодлы. — Виктор крепче сжал рукоятку пистолета. — Хотя хрен их разберет, — усмехнулся Атаман. — Сейчас и менты с такими прическами, что не поймешь, кто они на самом деле.

Раздался рокот приближающегося вертолета.

— Как нас уважают, — криво улыбнулся Атаман, — даже авиацию подняли. Не боись, братан, бомбить не будут.

— Давай дальше в лес, — нервно предложил Виктор. — А то…

— Нельзя, — возразил Степан. — Срисуют, суки. Ништяк у них собак нет, а то бы точно хана. Ты вот что, — вздохнул он. — Потихонечку отползай дальше. Только очень аккуратно. Как до деревьев доберешься, ноги в руки — и ходу. Двигай.

— Нет, — помотал головой Виктор. — Я тебя не оставлю.

— Мне твое комсомольское «не бросай товарища», — сдержанно проговорил Степан, — на хрен не упало. Я без тебя лучше разберусь. Дергай, пока нас не засекли.

— Нет. Если уходить, то вместе.

Вертолет завис над фермой. Братья плотно прижались к земле. Густая высокая трава делала их невидимыми для вертолетчиков. Вертолет начал медленно опускаться.

— Вот сейчас, — ползком двинулся дальше Степан, — можно. Они все на вертушку зырят. Только ползи, как уж, очень медленно и старайся, чтобы трава не шевелилась. Иначе хана нам.

Виктор двинулся за ним. Минут пять они ползли молча. Издав короткий стон, Атаман замер.

— Ты чего? — испугался Виктор.

— Рука, сука, — чуть слышно промычал Атаман. — Веткой задел. Кустарник гребаный, я его листья и корни в гробу видел, — процедил он. — Точняком какой-то мусор семя обронил.

Виктор невольно улыбнулся.

— Еще немного, — Степан снова пополз, — еще чуть-чуть.

— Недавно были здесь, — кивнул капитан ОМОНа. — И, похоже, к шоссе двинулись. — Он махнул рукой в противоположную от леса сторону. — Атаман не дурак. Знает, что в лесу постов полно. ВВ подключили. Разин — матерый зверь. И как он из Москвы выскочил?

— Перекроите квадрат четырнадцать, — сказал в переговорное устройство майор милиции, — а также выход из леса к Лухтанову. Не исключено, что преступник движется в том направлении. Версия с заложником подтверждается? — спросил он. Омоновец покосился на него. — Ясно, — кивнул майор.

— Ну? — спросил капитан. — Второй заложник или подельник? А то раз так было: один взял заложника и ушел в поле. Его брать начали, а заложник нашего положил и себе пулю в рот успел всадить. Так что…

— Работаем по варианту «освобождение», — перебил его подошедший подполковник.

— Предупреждаю, — хмуро проговорил омоновец, — если заложник дернется, я его лично расстреляю. Мне парнями рисковать ни к чему.

Виктор стремительно бежал по лесу. За ним, стараясь не отстать, Степан.

Не выдержав темпа, остановился, прижался к дереву, учащенно дыша, помотал головой.

— Ты чего? — остановившись, нетерпеливо спросил Виктор.

— Чеши один, марафонец, — с трудом проговорил Атаман. — Я спекся, дальше не то что рысью, но и ползком не могу. — Он медленно опустился на землю.

Привалившись к стволу березы, закрыл глаза.

— Степан, — вернулся к нему Виктор, — еще немного. Тут поселок скоро большой, там у меня…

— Забудь знакомых, а тем более кентов, — с трудом выговорил Атаман. — Они все на крючке у мусоров. Только заявишься — и чайку попить не успеешь, враз заметут. На подходе возьмут.

— Тогда на трассу выйдем, — тревожно оглянувшись, предложил Орехов, — там…

— Нельзя. Для нас с тобой даже тропинки закрыты.

— Что же делать-то? — кусая губы, спросил Виктор.

— Для начала отдохни, — посоветовал восстановивший дыхание Атаман. — Водички хлебни. Я фляжку с собой взял. На. — Он протянул брату обтянутую брезентом фляжку. — Но не увлекайся, — предупредил он отвинтившего крышку Виктора. — Для нас вода — как для осажденных в Брестской крепости, — неожиданно вспомнил он подвиг пограничников.

Виктор сделал три больших глотка и с сожалением отдал фляжку брату.

— Еще хочешь? — понял тот. — Ну, пару глотков сделай, я пока не хочу. Пей.

— Куда мы сейчас? — отпив воды, спросил Орехов, — Прямо и еще раз прямо, — усмехнулся Степан.

— Тогда как раз и упремся в Лухтаново. — Оно…

— Здесь какая-нибудь речка есть?

— Судогда. Только придется трассу переходить. Она здесь недалеко, километра три, почти рядом с трассой…

— Так. Где это твое Луктаново?

— Лухтаново.

— Один хрен.

— Оно там. — Виктор махнул рукой.