Группа особого резерва - Михаил Нестеров

Он умудрился сглотнуть, но острый приступ тошноты тотчас заставил его пожалеть об этом. И еще о чем-то. Нет, не пожалеть… а умолять. Отдать все части своего тела всего за один глоток воздуха, за один осмысленный взгляд. И каким-то чудом сквозь кровавую пелену он разглядел Сергея Марковцева.

Когда Марк сорвал с него клейкую ленту, из носа генерала рванул фонтан крови, а из глаз брызнули слезы. Он хватанул ртом столько воздуха, сколько смог.

Марковцев повторил свои недавние действия: оторвал полоску скотча и заклеил рот генерала. Тот замотал головой, замычал в нос, из которого с удвоенной силой потекла кровь. Воля его была сломлена, и теперь из него можно было вить веревки любой длины. Марк рванул с него ленту и присел на колени. Генерал жестом руки потребовал телефон. Когда трубка ткнулась ему в руку, он почти на ощупь набрал номер. Прежде чем нажать последнюю клавишу, он попытался вспомнить, что его обеспокоило в то время, когда Марковцев задавал ему вопросы. Один из них по популярности намного обошел любые другие: «Где деньги?» Но был и второй. Что еще интересовало Марковцева? Или кто?..

Внутри генерала все вытянулось в струнку, когда он по даже не по слогам, а по буквам воспроизвел его: «Где Сеченов?» А дальше был готов взорваться скороговоркой: «Так Сеченов работал на тебя? Он твой наводчик? Как и когда вы перехлестнулись?»

– Чего ты ждешь? – услышал генерал голос Марковцева.

Генерал пришел в себя так быстро, что удивил даже Марковцева: после кровавой бани, которую он устроил Короткову, возвращаются через предбанник – не сразу. Он отжал наконец-то клавишу и, дождавшись соединения, жестко потребовал:

– Дай мне Сеченова.

Валерий Захаров – худощавый и рябоватый, одетый сегодня в слегка помятый костюм, ответил на звонок по сотовому. Выслушав Короткова, он быстро прошел в смежную комнату, на ходу поправляя кобуру, и громко позвал дремлющего на кровати Сеченова:

– Виктор!

Сеченов приоткрыл глаза и сел на софе. Отдернув занавеску, посмотрел во двор, как обычно, задержал взгляд на микроавтобусе «Мерседес Спринтер»…

– Что случилось? – спросил он.

Захаров передразнил его, артикулируя: «Что случилось?» и отдавая себе отчет в том, что испытывает терпение генерала.

– Тебя. Шеф.

Виктор взял трубку, ожидая услышать голос директора «Фирмы», но услышал другой – Сергея Марковцева. «Сколько же мы не разговаривали, неделю?» – задался он вопросом. Но ему самому нужно было отвечать на вопросы Марка. Он снова посмотрел на «Мерседес Спринтер» с тремя переносными сейфами на борту, потом перевел взгляд на Захарова, который ловил каждое слово. И он фактически озвучил свои мысли:

– Контейнеры рядом. Я разберусь… если генерал отпустит меня. Адрес он тебе сам назовет. – Виктор передал «трубу» Захарову со словами: – Генерал на проводе.

– А до этого ты с кем разговаривал?

– Отвечай! – прошипел Сеченов.

Прошла минута, не меньше, прежде чем Захаров смог разлепить рот:

– Я ничего не пойму. Действительно, генерал приказал отпустить тебя. Что это значит, объясни!

Сеченов снова повернулся к окну, чтобы скрыть даже выражение глаз. А в голове его пронеслось: «Вот оно, вот оно, вот оно…» Как будто он стоял у железнодорожного полотна и провожал глазами вагоны.

Всего в этом здании, примыкающем к гаражному городку, находилось три человека. Кроме Сеченова и Захарова – Смирнов, которому не было равных за рулем автомобиля, как легкового, так и грузового. Все трое были вооружены так, что, по словам Захарова, могли сдержать штурм местной преступной группировки или отряда особого назначения…

– Черт… – протянул Сеченов, быстро справляясь с волнением, – прикипел к тому месту. Такое чувство, что генерал меня уволил. Но валить, наверное, придется. Приеду домой, залезу в ванну, открою баночку пива. А то сижу здесь уже хрен знает сколько.

– Не один ты, – поддакнул Захаров. Он вдруг подумал о том, что у него не осталось бы и тени сомнения, если бы генерал приказал не отпустить Сеченова, а привезти его в наручниках. А так – много тумана.

Сеченов быстро разобрался в его мыслях и настроении, благо был готов к такому повороту событий. Бесшумная модель пистолета Макарова, правда, разработанная Дерягиным и принятая на вооружение сорок один год тому назад, была наготове: патрон в патроннике, снят с предохранителя. Этот пистолет был снабжен двухсекционным глушителем, и поскольку затворная рама была сильно укорочена, возвратная пружина размещалась в рукоятке. В остальном же конструкция этого пистолета под названием «6П9» была идентична конструкции «ПМ». Несмотря на солидный возраст, он и в настоящее время состоит на вооружении спецподразделений МВД и ФСБ.

Сеченов сумел удивить обычно невозмутимого напарника. Тот и не подозревал, что у Виктора под пиджаком две кобуры скрытого ношения; одна модернизированная – без клапана, но с отделением для насадки. Он откинул полу пиджака правой рукой, а левой потянул из кобуры тридцатисантиметровый пистолет. Секунда, и Виктор уже смотрел на Захарова через высокую мушку. В следующее мгновение он спустил курок. Часть газов прорвалась из глушителя, но все равно звук не был услышан в соседней комнате. Только Сеченов не мог предотвратить падения напарника. Тот завалился на бок и упал, роняя стул. «Вот и грохот», – нервно сморщился Виктор. Он неосознанно передернул затвор, выбрасывая очередной патрон, как если бы стрелял из помпового оружия. Это была своеобразная защита от «проклятья» «макаровых», грешащих осечками в самый неподходящий момент. Но Виктор перестраховался. Он толкнул дверь и направил на Смирнова сразу два ствола. Тем не менее выстрел прозвучал из одного. Потом еще раз – когда Сеченов добил раненного в грудь водителя; пуля пробила ему голову. Он вернулся в комнату, где бился в агонии второй напарник, и прекратил его мученья, положив ему пулю в затылок.

Сеченов не стал утруждать себя сменой обстановки – именно поэтому попросил Марка узнать этот адрес у генерала. Здесь было тихо и прохладно. И валялось уже два трупа.