Готовность №1 - Валерий Рощин

— Пора, — скомандовал он сам себе, переключая круглый переводчик режима огня в положение, соответствующее одиночной стрельбе.

Так же неслышно подкравшись к заднему бамперу «Джипа» Георгий, почти не целясь, выпустил пулю в голову окроплявшему детский строительный материал кавказцу. Тот рухнул в песок, не издав ни единого звука, а стрелок секундой позже оказался у раскрытой двери пустующего водительского места.

— Руки под задницу! — негромко скомандовал он, окинув салон беглым взглядом.

Внутри в одиночестве на правом переднем кресле восседал молодой чеченец и со скучающим видом жевал какую-то сочную кавказскую выпечку. Очумело глянув на незнакомого мужчину в дорогом костюме, появившегося вместо отошедшего «по нужде» товарища и наставившего ему в лоб непонятную хреновину типа израильского «Узи», он безропотно подчинился — привстав положил масляные ладони на кожаное сиденье и снова сел. Обыскав его, шеф спецназовцев бросил назад пистолет с парой запасных обойм, укороченный «Калаш», что стоял у него между ног, а сотовый телефон положил на приборную доску со словами:

— Твой хозяин звонит перед тем, как спуститься?

Немного придя в себя и очищая языком зубы, тот нагло усмехнулся и… мгновенно получил страшный удар мощным кулаком в нижнюю челюсть.

Затылок бедолаги припечатался к подголовнику приблизительно на минуту. Потом кавказец стал подавать признаки жизни и, кое-как открыв глаза, хотел вытащить из-под себя руки — с подбородка на грудь обильно стекала кровь. Однако резкий удар по внешней стороне левого бицепса, заставил того выдавить стон и прекратить попытки ослушаться приказов сурового мужика со славянской внешностью.

— Твой хозяин звонит перед тем, как спуститься? — невозмутимо прозвучал тот же вопрос в салоне «Джипа».

Парень сломался быстро — куда быстрее, чем прогнозировал подполковник. Слизывая с разбитой нижней губы кровь, он кивнул:

— Звонит. Арсен обязательно звонит…

— Молодец. Как тебя зовут?

— Альберт…

— Так вот, Альберт. Поведешь себя правильно — я больше не стану тебя бить. А вздумаешь брыкаться или спасать шкуру хозяина — пеняй на себя.

С этими словами он перебрался назад и, направив толстый глушитель «Каштана» в левую область спины молодого телохранителя, стал ждать звонка или появления Умаджиева.

Сотовый телефон Альберта ожил в три часа ночи. Тот с вопросительной беспомощностью оглянулся на сорокалетнего мужчину и получил дозволение ответить. При этом ствол бесшумного оружия с явным намеком уперся ему в затылок…

— Да, Арсен, у нас все чисто. Ждем внизу, — монотонно проговорил охранник и, отключив мобильник, снова сунул ладонь под задницу.

Однако столь показная исполнительность была уже ни к чему — нарушитель спокойствия со всего маху огрел его по затылку прикладом «Калаша», и тот, лишившись сознания, тюкнулся лбом в переднюю панель. А Извольский уже занимал позицию сбоку от темневшего подъездного проема…

На его стороне было одно значительное преимущество — внезапность и начало схватки осталось за ним. Сбитый с ног чеченец выронил какой-то пакет и оказался под навалившимся сверху незнакомцем. А уже через секунду у головы Умаджиева маячил ствол «Каштана». Но дальше произошло непредвиденное…

Арсен оказался ловок и силен, к тому же неплохо владел какими-то видами единоборств — со страшными, выкаченными белками он, в миг извернувшись, выбил у противника оружие, поднялся на ноги и сунул руку под пиджак, где, видимо, прятал пистолет. Теперь уж пришлось и сотруднику «Шторма» включать все свои навыки и умения, дабы бездарно не провалить дело, не лишиться жизни самому и не обрекать на верную гибель Северцеву. Небольшой пистолет Умаджиева так же полетел в сторону, едва тот успел выхватить его из-за пояса. Жорж сразу вспомнил о «Гюрзе», но доставать ее не спешил — во-первых, выстрелы мощного пистолета разбудят вех жильцов квартала, а во-вторых, взять помощника начштаба требовалось не просто живым, а еще и невредимым…

Настал черед рукопашного боя, в котором сошлись два отменных спеца…

Умаджиев был на десять лет моложе, а Извольский на десять лет опытнее. Посему явного превосходства не проявлялось ни у того, ни у другого — оба сыпали ударами рук и ног, ставили блоки, уклонялись, ныряли под замахи. Прыжки, шумные выдохи, мельтешение конечностей и резкие возгласы, казалось, не закончатся никогда, но в это равное противостояние неожиданно вмешался случай…

Альберт, чье сознание понемногу возвращалось, приподнял окровавленную голову и привалился плечом к дверце. Он ничего не слышал и не понимал, а лишь хватался руками за что попало, чтоб удержать равновесие и снова не впасть в беспамятство. Правая ладонь нащупала какую-то ручку и потянула ее, а потом все куда-то поплыло, перевернулось и полетело… В голову опять ударило тупым, ужасно твердым, и рассудок окончательно затуманился…

Секундой позже Жорж, сумевший таки достать Арсена несколькими увесистыми ударами, грамотно уходил от его сумбурной атаки. Он уже был убежден в скором, победном окончании поединка, как вдруг запнувшись о что-то мягкое, распластавшееся возле открытой дверцы «Джипа», тоже упал на спину…

Сидя на поверженном сопернике, Умаджиев яростно сжимал руками его шею, обрамленную бинтовой повязкой. Чеченцу удалось прижать коленом к земле правую руку русского, левой же тот, как ни пытался — ничего с ним поделать не мог…

Силы подполковника быстро таяли — сдавливая цепкие ладони на горле, кавказец почти полностью лишил его возможности дышать. Свою голову бандитский главарь удачно прикрывал плечом, удары же, наносимые неверным по корпусу большого проку не приносили, к тому же становились все реже и слабее…

Наконец левая рука Извольского обессилено упала на асфальт…

В этот предсмертный миг его охватило дикое отчаяние. Но отчаяние не по поводу приближавшейся смерти. Сначала в сознании неистово мелькали кадры хроники с изуродованными от взрывов телами мирных сограждан; потом, плавно умиротворяя темп, проплыли образы десятков убитых товарищей; а завершила память свое представление медленно проявившимся, да так и застывшим лицом умирающей от пыток напарницы. Красивым, но лишенным жизненных красок лицом Арины…