Размороженная зона - Михаил Серегин

– Одному, начальник, только в сортир ходить хорошо, – снова улыбнулся Горец. – Я бы один и не справился – а с этими пацанами, сам видишь, все как по маслу прошло.

– А кто они?

– Мои старые знакомые. Я ж тут, было дело, срок мотал в зоне под Ягодном. С тех пор кое-какие связи остались. Вот я их и напряг, мы с этими пацанами в одном отряде были. А то откуда, ты думаешь, я эту машинку взял? – Горец кивнул на вездеход. – Да и «Иглу», сам понимаешь, не из Грузии привез. Все они постарались, достали, что нужно.

– А не продадут?

– Какой им смысл? – пожал плечами Горец. – Я ж им не объяснял ничего. Они ни тебя не знают, ни тех, кого сбили…

– Так вертушку сбивали они?

– Ну да. А я их по дороге сюда ждал. Подобрали меня и поехали на встречу с тобой, начальник, за деньгами.

– Про бабки для них разговора не было, – сказал Еременцев.

– Так я и не прошу! С пацанами я, начальник, и сам рассчитаюсь, ты, главное, мне заплати, что обещал.

– Неси «груз», – кивнул Еременцев, засовывая руку в карман куртки и доставая длинный конверт.

Горец развернулся, подошел к вездеходу, скрылся в люке, а через несколько секунд снова вылез наружу. В руке у него был здоровенный чемодан на колесиках. Горец подтащил чемодан к «уазику» и, повинуясь жесту Еременцева, забросил в салон.

– Фу-у! – Горец расправил плечи. – Тяжелый, зараза!

– Это точно «груз»? – спросил Еременцев.

– Точно, – уверенно ответил Горец. – Не сомневайся, начальник – я сто раз видел, как Сван этот угол открывал, видел, что там хранится.

– Ладно… Кстати, а что с уголовной рожей и девкой?

– Пацаны говорят, что и Колыма, и София при падении вертушки того… Разбились.

– Вот и хорошо, – Еременцев удовлетворенно кивнул и протянул Горцу толстый конверт с деньгами. – Вот твои башли. Заработал.

Горец разорвал конверт и принялся пересчитывать купюры, слюнявя пальцы. При этом, как заметил Еременцев, Горец краем глаза следил за ним. Но москвич стоял в расслабленной позе, и через полминуты грузин успокоился.

– Тут даже больше, чем надо, – удивленно сказал он, досчитав деньги и поднимая голову.

– Я знаю, – кивнул Еременцев. – Считай, это тебе премия за хорошую работу.

– Да, начальник, с тобой можно дело иметь… – уважительно протянул Горец. – Я-то слегка менжевался, думал, как бы ты не решил меня списать как опасного свидетеля. Да и деньги сэкономить.

– Зачем? – улыбнулся Еременцев. – Серьезные люди на таких вещах не экономят. Ты хорошо поработал, я тебе хорошо заплатил. К тому же ты мне еще пригодишься, да и пацаны твои тоже. Кстати, позови их сюда, их я тоже премировать хочу.

– Эй, пацаны! – Горец повернулся к вездеходу и махнул рукой. – Идите сюда! – Еременцев заметил, что на этот раз Горец спокойно повернулся к нему спиной.

Оба плюгавых мужика подошли к «уазику».

– Вы хорошо поработали, пацаны, – сказал Еременцев, доставая из кармана еще пачку долларов, потоньше, чем та, которую он отдал Горцу, но тоже весьма внушительную. – Держите! – Он протянул деньги мужикам. – А еще от него получите, – он кивнул на Горца, – я ему тоже на вас дал.

Один из мужиков неуверенно взял деньги, принялся пересчитывать. Второй заглядывал ему через плечо. В глазах их горела жадность – сумма была очень внушительная, таких денег оба чмошника, которых в Магадане к серьезным делам не допускали, до сих пор ни разу не видели.

– Ни хрена себе! Круто! – восторженно присвистнул тот, что пересчитывал баксы.

Успокоенный Горец тоже повернулся к ним, глядя на деньги.

Еременцев отступил на два шага назад. Его правая рука скользнула во внутренний карман куртки и через мгновение снова вынырнула наружу. Но не пустой. В руке Еременцева оказался «стечкин» с длинным наростом глушителя. Горец, краем глаза заметивший резкое движение, вскинул голову, но сделать ничего уже не успел. Последним, что он видел в жизни, был венчик пламени, вспыхнувший вокруг ствола пистолета. Пуля попала Горцу в середину лба и вышла наружу, вышибив кусок затылочной кости.

В следующую секунду одной длинной очередью Еременцев срезал обоих мужиков в шлемофонах – скорострельность пистолета-пулемета была отменной, и шансов у чмошников не было. Все произошло быстро – с момента, когда Еременцев шагнул назад, до момента, когда последний из подстреленных упал на землю, прошло не больше трех секунд. Все выстрелы прозвучали тихо – не громче, чем хлопок пробки от шампанского. Даже если в этот момент по «серпантинке» кто-то проезжал, он бы ничего не услышал.

Опустив пистолет, Еременцев внимательно наблюдал за лежащими в натекающих лужах крови телами. Вроде никто не двигается. Но на всякий случай… Москвич снова поднял ствол и выпустил еще по одной пуле в голову каждого из корешей Горца. Самого грузина добивать уже не требовалось.

– Вот так и поступают серьезные люди, – пробормотал себе под нос Еременцев. – А исполнителей я в случае чего и других найду, этого добра всегда хватает.

Он решительно развернулся, обошел «уазик», вытащил из багажника канистру с бензином и оранжевые резиновые перчатки по локоть. Поставив канистру на землю, он подошел к трупам, хозяйственно прибрал все разбросанные по земле деньги и одного за другим оттащил убитых к вездеходу. Чтобы загрузить всех троих внутрь, Еременцеву пришлось изрядно попотеть, особенно он намучился со здоровенным Горцем. Но минут через пять он все же справился.

После этого он вернулся к «уазику», взял канистру с бензином, подошел с ней к вездеходу и стал щедро его поливать. Выплеснув примерно полканистры, он стал пятиться назад, поливая бензином землю. Так он отошел шагов на тридцать. Получилась ведущая к вездеходу бензиновая дорожка. Закончив с ней, Еременцев снова подошел к вездеходу, прицелился и забросил открытую канистру с оставшимся бензином точно в открытый люк. Снял перчатки, бросил на вездеход. Туда же полетел «стечкин». Еременцев еще несколько секунд спокойно стоял, размышляя. Вроде бы он ничего не забыл. Когда обгорелые трупы найдут, связать их с ним никто не сможет. Вот и отлично. Еременцев вытащил сигареты, закурил. А через минуту, чуть-чуть не докурив сигарету до конца, он бросил окурок на бензиновую дорожку.

Бледное пламя метнулось по земле к вездеходу и мгновенно взлетело над ним жаркими языками. Еременцев спокойно повернулся к нему спиной и сел в «уазик». Через минуту он уже ехал к «серпантинке», изредка поглядывая в зеркальце заднего вида на пляшущие отблески пламени. Впрочем, куда чаще Еременцев посматривал на стоящий на заднем сиденье чемодан с «грузом», число погибших из-за которого только что увеличилось еще на трех человек.