Размороженная зона - Михаил Серегин

Грузинское застолье – это совершенно особенное дело. Тем более когда происходит оно не за границей, а в самой Грузии, под ярким южным солнцем, на свежем горном воздухе.

Колыма принимал участие в таком празднике первый раз в жизни и, хотя, кроме него самого, за столом сидели только Сван и София, разочарованным себя не чувствовал. Они уже успели отдать должное всем изыскам традиционной грузинской кухни: из нескольких десятков непривычных названий Колыма запомнил только пхали да сациви, но был уверен, что вкуса всех прочих блюд не забудет никогда, несмотря на то, что названия их не удержались у него в памяти.

За едой о делах – неважно, о прошлых или будущих – Сван разговаривать не захотел, но теперь, когда София налила и ему, и Колыме молодого вина, Сван наконец вспомнил о том, как они с Колымой познакомились.

Он встал из-за стола, поднял свой бокал и громко сказал:

– Батоно Коля! Когда-то давно на Востоке один умный человек сказал: сто друзей – мало, один враг – много. Он сказал хорошо, но бывает и по-другому. И сейчас я скажу: один друг – много, если это такой человек, как ты, Коля, и на сто врагов наплевать, если они все такие, каким был Шалва! Коля! Я много слышал о тебе от Бати, но скажу – он не говорил мне всего! Наверное, боялся, что если узнаю, что в Магадане есть такой человек, то захочу его переманить к себе, а без тебя он не справится. Давай, Коля, выпьем за то, чтобы все пацаны, с которыми нам когда-нибудь придется иметь дело, были похожи на тебя. Чтобы они помнили понятия, слушали старших и не гнались за лавэ! Таких всегда было мало, но я верю, никогда не будет так, что таких не останется совсем. Без них мир обеднеет. Выпьем, Коля!

Намного позже Колыма узнал: только потому, что праздник был семейный, для самого узкого круга, Сван ограничился «таким коротким тостом». А узнав, поразился – а что тогда было бы длинным?

А сейчас он, не найдя, что ответить, молча поднял свой бокал, и над террасой раздался тонкий звон, словно качнулся на ветру маленький серебряный колокольчик. Блатной не умел говорить красиво и цветисто, поэтому, когда София налила им еще вина, он встал и коротко произнес:

– Батя когда-то сказал, что ты гораздо умней, хитрей и расчетливей его самого, Сван. Теперь я ему верю. Выпьем за тебя!

– Спасибо, Коля! – сказал Сван, выпив вино до дна. – Спасибо! Но Батя все-таки склонен к преувеличению…

– Сван, а можно один вопрос? – спросил Колыма. – Раз уж заговорили. Как ты в Тбилиси узнал, что Бате «грузняк» нужен?

Грузин усмехнулся и ответил:

– Батя догадывался, что вертухай в ШИЗО на «хозяина» работает. Но он нашел способ связаться со мной по другой «дороге». И все, что я делал, я делал по его совету. Он мне посоветовал открыто «груз» не пускать. Я был простым исполнителем его воли, как и ты.

– А как же… – начал Колыма, но не успел договорить. В кармане Свана запищал мобильник. Грузин вытащил телефон, поднес его к уху.

– Да, я… Батя! Как не узнать! И тебе того же! Как здоровье? Ну что ты, Батя, ты еще молодых переживешь! Спасибо… Коля? Да он тут прямо передо мной сидит… Конечно, передам… А с ним самим… Понимаю. Подробности не по телефону… Хорошо… Удачи тебе, Батя!

Спрятав телефон в карман, Сван поднял глаза на Колыму:

– Звонил Батя. Сказал, чтобы ты поскорее вылетал в Магадан, ты ему там срочно нужен…