Крапленая обойма - Сергей Зверев

– В ней находилась разобранная снайперская винтовка, – закончил капитан и даже причмокнул от удовольствия.

И внимательно уставился на психоаналитика. Он думал, что произвел на того ошеломляющее впечатление. Однако, к удивлению Смолячкова, лицо у Лаврентьева никак не изменилось.

– Вы трогали эту винтовку? – неожиданно спросил доктор.

– Нет. Я все оставил так, как есть. Закрыл багажник и отправился следом за вашей женой.

Психоаналитик устало вздохнул. Значит, он был прав, когда делал выводы из рассказа Фомина. Той ночью у этого проклятого психа была Рита. И она забрала ценные бумаги. Она уничтожила каких-то «врагов» для Фомина. Это было невероятно. Но получается, что так. Смолячков видел у Риты снайперскую винтовку. Это был бред. Это было невозможно. До сей поры. Но теперь...

– Вам это о чем-то говорит? – спросил осторожно Смолячков.

– А о чем мне это должно говорить? – Лаврентьев нервничал все сильнее.

– Видите ли, снайперская винтовка – это вам не газовый пистолет. И даже не боевой. Притом винтовка, как я успел заметить, очень мощная... Вы вообще разбираетесь в оружии?

– Нет.

– А ваша жена?

– Насколько я знаю, тоже нет.

– Прекрасно. Насколько вы знаете. А как же то, что в багажнике ее машины – оружие?

– Мне это совершенно непонятно, – и это была чистая правда.

– Ваша жена когда-нибудь увлекалась стрелковым спортом? В школе, в институте?

– Нет. Она была обычной студенткой. И у нее было не совсем хорошо со зрением. Так что никаким спортом она не увлекалась. И в школе, насколько я знаю, тоже.

– Н-да, – потер глаза Смолячков. – О вашей жене я не много знаю. Только общее. Где училась, работала... О спорте нигде не упоминалось.

– А это так важно?

– Да, важно. В армии ведь ваша жена, понятное дело, не служила?

– Нет, конечно. Ерунда какая!

– Ну почему же, сейчас женщины в армии не редкость... Но оставим это.

– Не обязательно быть спортсменом...

– Обязательно, – отрезал капитан. – Нужно быть профессионалом, чтобы пользоваться такой штукой, как та винтовка. Военным, спортсменом, но профессионалом. Винтовку нужно собрать и... И умело нажать на спусковой крючок, чтобы даже мысль не проскочила, что ты убиваешь себе подобного.

Лаврентьев поежился. По словам Фомина, Рита весьма умело нажимала на спуск. Это был очередной бред, в который его заставляли поверить.

– Моя жена никогда не прикасалась к оружию, – твердо сказал Лаврентьев.

– Это-то и странно. А должна бы прикасаться. Если бы у нее был обнаружен пистолет, то можно было бы допустить мысль, что она держит его для самообороны. Но здесь...

– А что здесь?

– Снайперская винтовка не годится для самообороны, – уверенно проговорил Смолячков. – Совсем наоборот.

– А с чего вы взяли, что это ее винтовка? Только из того, что она находилась у нее в машине? – неожиданно зацепился за новую мысль Лаврентьев.

Но капитан, по-видимому, ожидал такого поворота, потому как нисколько не стушевался:

– Вполне допускаю, что она везла оружие для кого-то. Так или иначе, но она имеет к нему отношение.

– И что?

– Видите ли, снайперская винтовка – это очень серьезно. Если она где-то всплывет и узнают, что я утаил о ней сведения...

– Ваше молчание будет вознаграждено, – пообещал Лаврентьев. – Об этом у нас был уговор. Тем более что к этой винтовке вы и не прикасались.

Капитан подергал себя за мочку уха, вытащил новую сигарету, прикурил и пожал плечами:

– Пусть будет по-вашему.

«Бандит. Настоящий бандит».

– Я бы на вашем месте был более откровенен, – неожиданно сказал Смолячков. – Мне кажется, вы даже не представляете, насколько плохо все может обернуться. Здесь полно загадок. И... В общем, если что случится, может быть поздно.

– Что случится?

Смолячков опять пожал плечами.

– Если бы вы обо всем мне рассказали, я бы сказал – что.

Это уже психоаналитик слышал. Старая песня. И он не собирался ей подпевать.

Смолячков затянулся пару раз и решил продолжить свое повествование:

– Когда я понял, что не смогу на своей «шестерке» настигнуть вашу жену, я вернулся назад. И прошел к развалинам торфобрикетного завода.

– Нашли что-то? – без всякого энтузиазма спросил Лаврентьев.

– Ничего. Зашел и в полуразрушенный кирпичный домик на месте захоронения химотходов. Внутри стояла такая вонь, что невозможно было долго там находиться. Но тем не менее я побродил там. Всякая дрянь. Бочки... В общем, я не знаю, что могло там привлечь вашу жену.

– Н-да, – обессиленно выдохнул Лаврентьев; разговор с капитаном забирал у него невероятное количество сил.

Смолячков нахмурился, глянул в боковое окно, затем с некоторым неудовольствием заметил:

– Ну что же, раз вы не хотите откровенничать...

Он посмотрел на Лаврентьева, надеясь, что после этих слов тот изменит свою позицию. Но нет, позиция у психоаналитика осталась неизменной. Он молчал, уставясь в лобовое стекло.

– Мне нужны деньги, – проронил в следующий миг Смолячков. – Если вы хотите, чтобы я продолжал наблюдать за вашей женой.

Лаврентьев поморщился и тут же согласился:

– Да, конечно.

Он перегнулся через спинку сиденья, открыл бардачок и вытащил оттуда пачку купюр. В ней были и доллары, и рубли. Всего около трех тысяч, если перевести в доллары. Не пересчитывая, он протянул пачку Смолячкову.

– Держите. На расходы вам должно хватить. Если нет – скажете.

Смолячков тоже не стал считать и сунул пачку в карман пиджака. После этого аванса не было надобности в вопросе о продолжении частного расследования.

Послышался слабый писк. Смолячков достал из внутреннего кармана пиджака небольшую пластмассовую коробочку с мигающей красной лампочкой.

– Ага, – воодушевился он.

– Что такое? – весь подобрался Лаврентьев.

– Ваша жена выехала куда-то на своей машине. Я поставил ей в машину радиомаячок. Так что...

Жена выехала. Лаврентьев тяжело вздохнул. А она ведь обещала ждать его звонка. Ложь. Сплошная ложь.

– Ну что, – Смолячков посмотрел на Лаврентьева. – Пожалуй, мне стоит отправиться за вашей женой, а?

– Отправляйтесь, – неожиданно жестко сказал Лаврентьев.

И капитан даже поразился такой перемене в голосе психоаналитика.

– Номер вашего сотового у меня есть, – подытожил Смолячков. – Если будет что-то интересное, я вам позвоню и вы подъедете. И мы на месте уже будем решать, как поступить. Чтобы потом вы не говорили, будто я действовал вразрез с вашими интересами.