Засланный казачок - Сергей Соболев

Ну ладно, допустим, сотню-другую «ойро» она могла потратить уже здесь, в Кёниге, на разные мелочи… Бизнесмен Борис Найман, который составлял ей здесь компанию, утверждает, что крупных покупок Поплавская не делала. Так куда, спрашивается, подевалась остальная, немалая, в общем-то, особенно по местным меркам, сумма европейской валюты?..

В другом свертке обнаружилась долларовая наличность: пять с половиной тысяч баксов двадцатками, полтинниками и сотнями. А также пустой бланк литовского паспорта нового образца, без фотографии.

— Это добро мы тоже изымаем, — распорядился майор милиции Михайлов. — Внесите в протокол.

— Вот же сволочь!.. — подала реплику сожительница Богатырева. — Скотина просто.

— Кто? — обернулся к ней Михайлов.

— Да Богатырев, кто же еще! — тараща на разложенные по столу купюры глаза, сказала подруга владельца квартиры. — Я просила шубку купить, а он сказал — не на что. Выходит, он мне врал?

«Все найденные здесь купюры надо срочно проверить на «пальчики», — решил про себя. — Плохо только, что сегодня суббота: по выходным в лаборатории у криминалистов дежурит какой-то сопливый практикант, который ни хрена не волокет в этих делах… Особенно внимательно надо проверить все европейские купюры: чем черт не шутит, а вдруг на каких-то из них обнаружатся отпечатки пальцев не только Богатырева и иных неизвестных нам личностей, но и Поплавской? Хотя странно все это, очень странно…»

Обдумав все хорошенько, Михайлов решил сделать два телефонных звонка.

Во-первых, надо позвонить Санычу в «Приморскую» или же по сотовому, если он где-то ездит по делам, и сообщить, что у них состоялась еще одна поклевка. И забить ему стрелку, чтобы рассказать о результатах обыска у Богатырева.

А во-вторых, придется разыскивать по домашнему номеру опытного эксперта и просить, чтобы он срочно явился в лабораторию и сделал экспертизу (ну а проставляются ему пусть москвичи, у которых, кажется, денег куры не клюют).

В этот же день, ближе к вечеру, Саныч позвонил в московский офис компании, напрямую связавшись с Михаилом Гуревичем.

— Михаил Аркадич, у меня есть важная новость.

— Слушаю тебя, Саныч.

— Сегодня одна из милицейских служб, с которой я контактирую, проводила обыск в квартире у человека, связанного с местным криминальным миром. В тайнике у него были обнаружены деньги, в том числе тысячу двести евро сотенными купюрами, на которой экспертиза обнаружила «пальчики» Юлии Аркадьевны…

— Что? — изумленно произнес на другом конце провода Гуревич-младший. — Юлины отпечатки? На деньгах? А эту сволочь уже арестовали, да? У кого деньги нашли? А сообщников выявили? Может, и про Юлю уже что-то известно?

— Человек, в квартире у которого были найдены купюры с отпечатками Юлии Аркадьевны, исчез примерно в те же сроки, что и ваша сестра. И, к величайшему сожалению, до сих пор не только не допрошен, но и неизвестно вообще, где он и что с ним…

На другом конце провода повисла мертвая тишина.

— Михаил Аркадич, все не так уж и плохо, — сказал в трубку Саныч. — Клубочек-то постепенно разматывается… а это самое главное!

— Саныч, ты кандидатуру местного адвоката уже подобрал? — упавшим голосом спросил Гуревич.

— Да, конечно. Община порекомендовала… Я с ним уже имел встречу и обо всем договорился. Он согласен в случае необходимости представлять наши интересы. Когда мы закончим этот разговор, я направлю вам факс со всеми данными… Вот что я хотел еще спросить… Те бумаги, что я вам послал, уже перевели с идиша на русский?

— Перевели. Я, правда, не успел детально с ними познакомиться… Отец смотрел несколько страничек и сказал, что это записки кого-то, кто прошел через вильнюсское гетто. Я не думаю, Саныч, что эти бумаги тебе как-то пригодятся в ходе расследования.

— Все же перебросьте мне копию… желательно прямо сегодня.