Засланный казачок - Сергей Соболев

Старший инспектор включил запись и принялся наговаривать на пленку рутинные служебные формулы, которыми начинается любой допрос.

— Одну минуту, старший инспектор, — сказал Стас. — Во-первых, где мои сигареты? Я не отказался бы сейчас закурить… Во-вторых, вас здесь трое, так? А где — четвертый?

— Какой еще — четвертый? — щелкнув кнопкой выключения записи, рявкнул Ровер. — А-а… вот вы о ком?! Не беспокойтесь, ваш приятель Мажонас тоже скоро будет здесь, в Лукишкес! Но допрашивать мы вас, естественно, будем пока раздельно…

— При чем тут Мажонас? — Стас сделал удивленное лицо. — Я говорю о своем адвокате. Сначала вызовите моего адвоката! Или же позвольте мне самому ей позвонить!

— Ты такой умный, да? — Ровер на секунду оскалил зубы. — И законы все знаешь, так? Я получил «добро» на твое задержание, Нестеров, на самом верху! Так что кончай мне тут петь песенку про адвоката и отвечай на вопросы!

Один из полицейских чинов отлепился от стены, взял в руки цифровую камеру и приготовился снимать: очевидно, именно с этого места и должен был начинаться по их сценарию настоящий допрос.

Ровер, включив записывающее устройство, задал первый вопрос:

— Скажите, Нестеров, где вы были сегодня между двенадцатью часами дня и двумя часами пополудни?

«Значит, Ричи взорвали именно в этот промежуток времени, — подумал про себя Стас, вынужденный пока теряться в догадках и пытающийся хоть что-то уяснить для себя о случившемся из реплик самих ментов. — Как именно взорвали? В одном из его заведений? В машине? Возле его дома? Судя по тому, что полицейские привлекали кинолога с собачкой, с Ричи разделались при помощи какого-то взрывного устройства…»

— Я повторяю вопрос! Где вы были сегодня с полудня и до двух часов?!

«Эх, если бы позволили прозвонить нашей адвокатессе, — промелькнуло в голове у Стаса. — Я бы смог ей как-то намекнуть, чтобы она предупредила брата… Вернулся ли он уже из Рукле? Знает ли Римас уже о том, что произошло? Он всегда ездит с включенным радио; если услышит в новостях сообщение о случившемся, наверняка поймет, что в списке подозреваемых окажутся и «соколы». И сообразит, что «заряженный» микроавтобус до прояснения ситуации надо загнать в гаражный бокс, о котором знаем только мы двое…»

— Я требую адвоката! — сказал Нестеров. — Нет? Дайте тогда мне возможность позвонить! Опять — нет? Ну что ж, я выражаю протест: вы нарушаете мои права, как гражданина Литовской Республики.

Допрос длился около часа и полицейским ровным счетом ничего не дал, поскольку Нестеров отказался в отсутствие своего адвоката давать какие-либо показания.

— Значит, так, Нестеров, — сказал Ровер, выключая записывающее устройство. — Алиби у вас, как я понял, нет?

«Вряд ли твой коллега Трофимовас согласится дать показания, что он встречался со мной как раз в это время в парке Вингис…» — подумал Стас.

— Зато у следственных органов имеется информация о том, что вы, Нестеров, находились со Станкусом в состоянии конфликта… А в прошлую субботу вдвоем со своим партнером даже ворвались с оружием в руках в ночной клуб Станкуса и… и угрожали ему расправой!

Стас и эти слова полицейского оставил без своего комментария.

В помещение для допросов вошел еще один полицейский. Он подошел к Норвиласу, чуть нагнулся и что-то зашептал ему на ухо.

Стасу показалось, что на лице Ровера — на его бульдожьей морде — появилось злорадное выражение.

— Оч-чень хорошо, — сказал он. — Уведите Нестерова, пусть посидит в одиночке! А мы пока допросим его приятеля…