Зэк - Борис Седов

– У меня нет проблем, – сказал Таранов.

А какие проблемы могут быть у человека, который профукал свою жизнь? Таранов выключил телефон, сунул его под ванну. Потом прошел в номер, открыл бар и достал из него бутылку водки. Он стоял посреди номера и пил водку из горлышка. Распахнулась дверь, и Волк втолкнул под попки двух девиц.

– Оп-ля! – сказал Волк. – Торопишься, братуха… тут есть кое-что поинтересней.

Ногой Волк захлопнул дверь и вытащил из декольте проститутки пакетик. Девица засмеялась.

– Кокоша! – сказала она. Кокаин рассыпали на журнальном столике. Втянули мгновенно. Таранов запил дорогу водкой… В голове стало прозрачно и чисто…

Иван взял одну из девиц за плечи, развернул рывком и нагнул над столом. Она смеялась… Таранов задрал платье. Под платьем были ажурные черные трусы и черные же чулки. Иван расстегнул брюки. Рядом то же самое делал Волк.

Наутро было противно. Болела голова, мучил стыд. В ванной Иван нашел черные трусы. Он сидел на краю ванной и думал, что потихоньку опускается все ниже.

Он взял ажурный комочек двумя пальцами и швырнул в унитаз. Нажал на слив. Зашумел водопадик… Таранов выкурил сигарету и пошел к Волку: пора ехать в Выборг.

* * *

Чухонец был как все чухонцы – белесый и заторможенный. В правом ухе он носил сережку, а на бритой голове – татуировку.

– Здравствуйте, – сказал он по-русски.

– Терве, – буркнул Таранов.

– О-о!… Говорите по-фински?

– Ен юмморя суомен. Антеекси.

Финн захохотал, захлопал в ладоши и произнес:

– Та не бетаа, такаваримся.

Сережка в правом ухе финна подрагивала… Они «такаварились». Финн взял дозу на пробу и уже через два часа позвонил Волку. Сказал: та-а, товар классный. Мы путем прать много…

Спустя еще час они встретились в номере гостиницы «Дружба». Тармо насыпал кокаиновую дорожку и скрутил в трубочку тысячерублевую купюру:

– Прашу, трузья.

Волк пощекотал ноздри, Иван отказался. Чухонец, тряся сережкой, поблескивая бритой головой с татуировкой, втянул дорогу, заговорил глухо, почти без акцента:

– В общем, так, друзья. Возьмем все. Хоть тонну. Вы доставляйте товар в Випури…

– Куда? – спросил Волк.

– В Выборг, – перевел Иван.

– В Выборг, в Выборг, – подтвердил финн. – Вы доставляете, я забираю. Без тураков, да?

– Без дураков, – кивнул Волк. Он торжествовал: процесс пошел. В течение часа обговаривали с финном условия. Потом на его «вольво» катались по окрестностям Выборга – выбирали место для передачи. Потом отправились пить в кабак и, конечно, сняли девок.

Вечером Таранов выбрался из гостиницы, долго и нарочито бесцельно крутился по улицам. Наконец сел в серую «Волгу» на Вокзальной площади. В салоне сидели Председатель и Лидер.

– Иван! – с чувством сказал Председатель, протягивая руку.

– Давайте обойдемся без лирики, – произнес Иван. – Короче, так: через неделю прибудет первая партия героина. Пробная. Один килограмм или чуть больше. Ее берет финн по имени Тармо. Сейчас проживает в «Дружбе»…

– Этот господин нам уже известен, Ваня, – сказал Лидер. – Давай забудем о нем на время. Давай о тебе поговорим.

Иван усмехнулся и закурил. Председатель сказал:

– Тебе идет бородка, Иван Сергеич.

– Мерси.

– Мы понимаем, Иван, что ты устал и тебе нужно отдохнуть.

– Я в централе наотдыхался на всю оставшуюся жизнь. Не надо делать вид, что мы задушевные друзья. Не надо этого. Я для вас всего лишь инструмент…

– Иван, – перебил Лидер, – поверь мне, это не так.

– Да ладно… Короче, эту операцию я доведу до финала и ухожу. Хватит, наелся. Вы обещали решить вопрос с пластической операцией и документами… договор в силе?

Несколько секунд в салоне «Волги» царила тишина, потом Председатель произнес:

– Разумеется. Мы уважаем ваше решение, ценим ваше мужество, хотя… хотя мне очень жаль. Все наши договоренности остаются в силе. Но… мне очень жаль.

– Хорошо, – сказал Таранов. – Давайте о деле: что будем делать с финном и этим килограммом дряни?

– А что с ним делать? – пожал плечами Лидер. – Эту партию пусть забирает… Вот когда пойдет килограммов десять…

– Пойдет не десять. Пойдет сто! – перебил Иван.

– Отлично! – сказал Председатель. – Вот тогда мы вступим в игру. А пока наша задача – отслеживать контакты, изучать каналы. Я более чем убежден, что тут могут засветиться и таможенники, и пограничники… Может, поужинаем вместе, Иван Сергеич? Поговорим спокойно?

– Спасибо, в другой раз.

– Ну как знаешь… Теперь, когда ты на свободе, у меня глыба с души свалилась. Теперь рядом с тобой постоянно будут находиться наши люди. Мы все время будем держать тебя в поле зрения.

– А вот этого не надо, – сказал Иван. – Это опасно. Мне проще работать автономно.

– Хорошо. Раз ты так считаешь… будешь работать автономно.

Таранов ничего не ответил, вышел из машины и побрел в сторону гостиницы.

Вслед ему смотрели Председатель и Лидер.

– Боюсь, что у нас могут возникнуть проблемы с Африканцем, – сказал Лидер. – Он озлоблен и, следственно, не надежен.

– Что предлагаешь?

– Пока – ничего. Пусть работает. Но после завершения «Каравана» вопрос с ним придется решать.

– Ох и напортачили мы с тобой, Игорь, – сказал Председатель.

Лидер не ответил.

* * *

Таранов и Волк готовили передачу. Дел было полно. Они снова смотались в Таджикистан, потом в Москву и в Питер. Они сняли две квартиры в Питере, коттедж под Выборгом и складское помещение в самом Выборге. Они встретили трех боевиков, присланных для поддержки. Потом приехал еще и Танцор. Его прислал Козырь с инспекцией.

Первым делом Танцор уединился с Волком и стал расспрашивать его о Таранове.

– Брось мутить, Танцор, – сказал Волк. – Я Пивовару доверяю.

– Да? Ну гляди, тебе видней… а где он сам-то?

– По делам уехал.

А Таранов в это время информировал Лидера о ходе операции «Караван». Все в принципе было готово. Осталось дождаться прибытия курьеров…

И курьеры прибыли. Это была русская семейная пара лет пятидесяти. Вместе с ними прибыл контролер-таджик. Волк, Таранов и пара боевиков встретили курьеров на Московском вокзале, отвезли на квартиру. На другой день курьеров переправили в Выборг. Там Волк принял товар, расплатился – курьеры убыли. За длинный и опасный вояж из Таджикистана к финской границе им заплатили триста долларов. Смешные деньги, но для таджикского безработного – счастье. Таранов не испытывал к ним никакой ненависти – он понимал, что эти тихие, испуганные люди сами являются жертвами наркомафии, что весь навар осядет в карманах Сухроба Курбонова.