На одном вдохе - Сергей Зверев

Республика Филиппины; в девяти морских милях к северо-востоку от острова Катандуанес. Настоящее время.

Вторично иду тем же маршрутом: с той же скоростью, тем же курсом и на той же безопасной пятиметровой глубине. Я по-прежнему не думаю ни о чем — даже о белых акулах, которыми кишат здешние воды. Вся моя воля и все усилия подчинены лишь одному — выполнению приказа Захарьина. До остального мне попросту нет дела.

Конечности работают в привычном ритме. Уверен, в обычных условиях я едва шевелил бы ластами, ведь вечерний отдых был кратковременным, а в начале ночи пришлось отмахать более трех миль, да еще поработать на глубине. Однако усталости я не чувствую: дыхание ровное, взгляд скользит по подводному мраку, изредка задерживаясь на подсвеченном экране наручного компьютера. Глубина, температура воды, направление по сторонам света, общее время, скорость и время декомпрессии…

Экран выдает любые показания, необходимые пловцу для успешного выполнения поставленной задачи. Я считываю их, мозг монотонно занимается обработкой. Глубина пять метров. Иду в направлении катера. На дне — точно под ним — лежат останки погибшего «Антареса». Иногда подхожу к поверхности и корректирую направление. Катер все ближе и ближе… Дистанция пятьсот метров. Пора уходить вниз — луч установленного на рубке катера прожектора иногда шарит по поверхности и проходит в опасной близости. Сверившись с показанием компаса, приступаю к погружению по наклонной траектории. Глубина медленно растет. Двадцать метров. Тридцать. Сорок… В левом нижнем углу экрана дайверского компьютера что-то поменялось. Присматриваюсь внимательнее… Да, так и есть: цифры, показывающие остаток времени моего пребывания под водой, изменили цвет — из нежно-синих стали ярко-желтыми. Это первое предупреждение. И если бы я не находился под воздействием гипноза, то немедленно повернул бы обратно. Но я спокойно взираю на предупреждение и продолжаю погружение в пучину…

Включаю фонарь. Ищу яхту. Она где-то рядом. Ведь катер место стоянки не менял… На этот раз поиски занимают всего десять минут. Сначала я вышел на якорь катера, затем выбрал уже известное направление и с легкостью достиг цели. «Антарес» — читаю название на левом борту. Я на месте.

«Антарес» — брат-близнец «Астероида». Те же внушительные тридцать метров (правда, с учетом оторванного взрывом кокпита), похожий по размерам салон и те же две палубы — жилая и верхняя. Единственное визуальное отличие я заметил еще при первом знакомстве с затонувшей яхтой: у нее над рубкой возвышается флайбридж, под которым устроено «гнездо» — второе капитанское место. Этакая понтовая опция для тех, кто живет на широкую ногу.

На месте оторванного кокпита чернеет дыра — вход в салон, некогда закрываемый прозрачными сдвижными дверьми. Не теряя времени, захожу внутрь… То, что ранее называлось «салоном», представляет собой убогое зрелище. Буквально все разрушено взрывом ракеты «воздух — поверхность». Судя по всему, ракета была учебной — с уменьшенным весом боевой части, иначе от яхты вообще остались бы одни щепки. Разгребая скопившийся на уровне пола мусор, достигаю трапа. Начинаю спуск на нижнюю палубу… В кромешной тьме, разбавляемой фонарным светом, замечаю очередное изменение на экране наручного компьютера.

В чем дело? Понятно. Цифры, показывающие остаток времени пребывания под водой, снова изменили цвет. Теперь из ярко-желтых они превратились в красные. Это второе и последнее предупреждение, означающее, что в баллонах ребризера остается аварийное количество газа. Минута, две. От силы — три. Теперь хоть поворачивай назад, хоть включай максимальную скорость, хоть молись Богу — до поверхности живым не добраться. Но даже в эти мгновения, спинным мозгом осознав близость смерти, я остаюсь спокоен и продолжаю движение к жилой палубе. В сознании по-прежнему пульсирует только одна настойчивая мысль: добраться до мастер-каюты и сделать все так, как велел Захарьин…

Первое, что бросилось в глаза, когда я очутился на уровне жилой палубы, — относительный порядок. Вероятно, ракета угодила в надстройку, и нижняя часть судна пострадала от взрыва меньше. Затем, повернув в длинный коридор, я невольно остановился. Семь или восемь человеческих тел, одетых в подводное снаряжение, лежали на полу на протяжении всей кишки, делившей жилую палубу на две равные части. Судя по внешнему виду, некоторые пловцы погибли недавно: кто-то год или два назад, а кто-то пробыл в воде не более суток. Большинство же обосновалось здесь давненько и успело лишиться плоти — из рукавов гидрокостюмов торчали кости, а из-под стекол полнолицевых масок на меня взирали пустые глазницы черепов.