Московский бенефис - Леонид Влодавец

— Не лишено логики, — ухмыльнулся отец. — Но! Мы как-то уж очень увлеклись нетрадиционными способами передачи информации. А между тем, мадам Баринова, существуют и другие, самые обычные способы сохранения информации, как и передачи ее другим. Например, устная или письменная речь…

— Ну, батя! — вырвалось у меня. — Понятно! Значит, вполне могло быть так, что мистер О'Брайен попросту написал в назидание и поучение потомкам некую рукопись, которую прочел его сын Педик…

— Педди… — усмехнулся Чудо-юдо. — Уменьшительное от Патрик. Но идея верная. Ты ведь говорил, что это была самая неяркая часть увиденного?

— Так точно. Именно так видишь все, когда читаешь. Стало быть, Педди О'Брайен прочел, запомнил, и прочитанное у него заархивировалось…

— Какие мы умные! — съехидничала Ленка. — Ну а как, скажите на милость, в память этого Педди угодили Мерседес с Мануэлем? Тоже из рукописи?

— Логично, — опять поддакнул отец. — Ваш ход, мистер Баринов!

— А у Мануэля, между прочим, были сыночки от Мерседес и Роситы! — воскликнул я, осененный догадкой. — От соединения генетической памяти в потомке негритенка и большой белой тети эти архивированные ячейки могли еще и наложиться друг на друга, приобретя большую четкость. И если этот славный мулатик прочел барскую рукопись, то все очень даже неплохо выкладывается…

— Роситино дитя, конечно, ни при чем, — усмехнулся отец, — а вот сын Мануэля Джонсона — это реально. Но значительно интереснее, как это попало от него к Брауну… У Брауна, по крайней мере, такого, каким он стал сейчас, не видно каких-то ярко выраженных африканских черт. Правда, память его размещена в совершенно ином теле, но внешне, судя по всему, очень похожем. Фотографии его мы достали, но по ним трудно понять.

— Вообще-то за триста лет с гаком, — прикинул я, — могло смениться пятнадцать поколений. Не меньше десяти, по крайней мере, а если учесть, что Мануэльчик стал папашей в четырнадцать лет, то еще и побольше… Если все время потомство Джонсонов смешивалось с белокожими, то могло и выродиться. Много ли у потомков Пушкина африканского? Да и сам он на негра уже мало походил, хотя был всего четвертым коленом от Абрама Ганнибала.

— Придется, джентльмены, этот вопрос уточнить, — сказала Ленка. — Все-таки нельзя забывать, что О Брайен обитал в Англии, а Браун — в Америке.

— А Педди вроде бы собирался бизнес делать с Петром I, — заметил я.

— Ну, это он только собирался, а вот то, что Пат О'Брайен уже имел семь факторий на Восточном побережье будущих США, кое-что говорит. Значит, он мог привезти с собой своего сводного брата-лакея, и там закрутилась новая ветка этого семейства, — предположила хрюшка Чебакова.

— Хорошая гипотеза! — одобрил Чудо-юдо. — Не пора ли вам, дети мои, съездить в Великобританию или США? А лучше в обе страны, поскольку вы тут у меня прокисаете… Думаю, наш суперспонсор Мишенька найдет для вас немного наличности.

Мы с Ленкой недоверчиво переглянулись. Чего-чего, а такого предложения мы не ожидали.

— А дети? — спросила Ленка. — С собой брать?

— Нет, — это отец очень твердо сказал, — дети здесь останутся. Присмотрим…

Папаша мой всегда оставался Чудом-юдом. Всегда!

— Надо полагать, — предположил я, — ты отсылаешь нас в командировку для изучения генеалогии Джонсонов? Думаешь, легко будет концы отыскать? О'Брайен в Ирландии — то же, что Иванов в России или… Джонсон в Америке. Их потомки и в Канаду могли усвистать, и в Индию, и в ЮАР, и Австралию. Может, сейчас они по Гонконгу или Сингапуру бегают?

— Все может быть, — кивнул Чудо-юдо. — Вот и узнаете… Визы я вам сделаю

на той неделе, получите «Мастеркарды» на мелкие расходы — и дуйте. Конечно,очень шиковать я вам не дам, но и голодать не будете. Срок не ограничен. Катайтесь и мотайтесь сколько влезет, лишь бы с пользой для дела. Если попутно найдете что-нибудь о перстеньках — не обижусь.

— Надо думать! — присвистнул я. Перед глазами замелькали соблазнительные картинки грядущей загранпоездки… А что, очень клево! Пошляться по миру, ни в чем себе не отказывая! И никого при этом не шлепая, ни от кого не прячась, не оглядываясь на финансовые ресурсы, не прикидывая, из какой иномарки тебе очередь всадят…

— Но до этого, — охладил мои мечтания отец, — поможешь немного Мишке. Тут приезжает один господинчик из милой твоему сердцу Германии, и надо будет его хорошо и организованно встретить. Никаких особых застолий с девочками не нужно. Встретить, привезти в «Барму», попить кофе, может быть, чуть-чуть коньячку, но самое главное — доставить его сюда. Так, чтоб ни одна крыса об этом не знала.

— Я пошла, — сказала Ленка, — я не крыса, но все же…

— Спасибо, — поблагодарил Чудо-юдо, не глядя ей вслед.

— Он сам-то хочет сюда, к нам? Или нужно парализант применять?

— Он хочет. Но — не может. Не имеет права, ибо сам он — только менеджер, а его босс меня не понял. Малограмотный, некультурный, недалекий босс. Суть отношений тебе неинтересна, но факт тот, что за ним могут присматривать и свои, и кое-какие любопытнички у нас. Поэтому тебе нужно проявить максимум аккуратности. Самолет прилетает, если все о'кей, в 12.00. Будем называть это по-военному: час «Ч». Итак, «Ч» — встреча, «Ч + 1» — «Барма», «Ч+2» — здесь, «Ч+4» — выезд отсюда, «Ч+5» — снова «Барма» и «Ч+5.30» — «Савой», где должен переночевать наш гость, после чего завтра утром благополучно доехать до аэропорта.

— В отеле мне его тоже стеречь? — спросил я.

— Кто-то там должен быть, но только внизу, наверх не лазить. Я здесь, на месте, уточню, кого он не хотел бы видеть. Это пока не наша забота. Иди, отдыхай, хотя, конечно, отоспался ты и, думаю, за семь дней неплохо, поэтому как следует разомни кости, попарься в сауне, поплавай… И чтоб завтра как штык в 8.30 был у меня на третьем этаже вместе с Мишкой. Будем еще раз уточнять детали и программу визита.

ДЕНЬ «Д», ЧАС «Ч»

Никак я не мог подумать, что такая, в сущности, ерундовая работа, прямо скажем, плевая, может дать такие ужасающие последствия, которые подрубили и все мои радужные планы, и привычный, хотя и странноватый образ жизни, и вообще все, все, все…

Инструктаж, который мы с Мишенькой прошли у отца, оказался на редкость коротким и ничего нового не содержал. Мишка должен был изображать радушного хозяина, надеющегося заключить выгодный контракт с менеджером солидной инофирмы герром фон Адлербергом, бывшим остзейским бароном, а ныне — честным бундесбюргером. Правда, в странах Балтии барон не бывал, ибо его дед удрал оттуда еще в 1919 году вместе с войсками Бермондт-Авалова и немецким добровольческим корпусом. Папа нашего барона пал смертью храбрых в боях за свободу и независимость Великой Германии, будучи полковником вермахта. Сам барон при всем этом отлично говорил по-русски, правда, с некоторым акцентом, свойственным скорее латышам, чем немцам. Для господина 1930 года рождения он выглядел весьма прилично, и хотя при росте за 185 и весе под 100 смотрелся весьма упитанно, пузаном не выглядел.