Размороженная зона - Михаил Серегин

Из-под кучи барахла, свалившегося в дальний конец салона, снова раздался громкий стон.

– София! – Колыма, покрываясь холодным потом, наклонился над грудой тюков, свертков и прочего барахла, которые перевозили из Якутска в Магадан пилоты, делая какие-то свои дела.

«Жива! – мелькнуло в голове блатного. – Только бы идти сама смогла! Тогда есть шанс». Он отбросил несколько каких-то свертков, перетянутый изолентой мешок, пару коробок.

София была без сознания. На лбу у нее виднелась кровавая ссадина, а лицо было похоже на гипсовый слепок – такое же белое и безжизненное.

– София, вставай! Вставай, бежать надо! – Колыма знал, что нужно делать, чтобы привести человека в сознание, но сейчас у него под рукой не было ничего подходящего, а времени было мало. Поэтому он прибег к самому простому и грубому способу – несколько раз сильно хлестнул раскрытой ладонью девушку по щекам. Старое средство не подвело. София раскрыла глаза – сначала пустые, как у куклы, но тут же ставшие осмысленными.

– Больно… – с трудом выговорила она.

– Бежать надо! Вставай! – Колыма схватил девушку за руку и мощным рывком поднял с пола. София пошатнулась.

– Нога… Больно…

– Плевать! Бежим скорее, убьют ведь! Ну! Я ведь не унесу тебя, давай, соберись!

Колыма был почти в отчаянии – бросить девушку он не мог, бросать своих было не в его правилах. Но и сопротивляться тем, кто сейчас сюда неминуемо нагрянет, он был не в состоянии – ни оружия, ни возможности для маневра, да и перед глазами все еще плывут цветные круги. Остаться – значило погибнуть. И притом совершенно бессмысленно. Утащить девушку на себе было нереально. Единственная надежда – на то, что она оклемается и сможет идти сама.

– Ну! Давай! – рыкнул блатной. Девушка, до сих пор стоявшая на правой ноге, оперлась на левую, зажмурилась, прикусила губу и снова застонала.

– Можешь идти?

София кивнула, с трудом шагнула вперед, но тут же оступилась – дно упавшего вертолета сильно перекосилось, так что теперь здесь и здоровый перемещаться бы смог с трудом. Колыма подхватил девушку, не позволив ей упасть.

– Давай!

София сделала еще один шаг, уже сама, без поддержки. Опять застонала – глухо, сквозь стиснутые зубы. Пошатнулась, но устояла.

– Молодец!

Колыма шагнул к дверке ведущего наружу люка, рванул засов. «Только бы не заклинило!» – взмолился про себя блатной и что было сил пнул дверку. Та скрежетнула, слегка поддалась, но не открылась до конца – вертолет покорежило изрядно, даже здесь металл деформировался. Колыма пнул дверь второй раз. С противным взвизгом та распахнулась.

– Давай наружу! – выпалил блатной и рванулся к противоположной двери, ведущей в кабину пилота. Там были его кореша, и о них тоже надо было позаботиться.

– Коля… – София что-то сказала ему, но Колыма не расслышал. До его слуха уже доносился какой-то звук, очень напоминающий шум приближающегося мотора, и Колыма не мог отвлекаться.

– Наружу! Скорее! – рявкнул он девушке и рванул на себя дверь пилотской кабины. Как ни странно, открылась она легко – при ударе о землю ее почти вышибло, и теперь она держалась на честном слове. Одного взгляда туда, где раньше была кабина, было достаточно, чтобы понять – здесь ловить нечего.

Напарник Сашки неподвижно лежал на полу рядом с пилотским креслом в совершенно неестественной позе, а сам Сашка уткнулся лицом в свои сложные приборы. Голова его была окровавлена. Он тихо стонал, а пальцы на откинутой в сторону руке слегка подергивались. Колыма дернулся к нему, но тут же застыл. Он в своей жизни видел много смертельно раненных и понимал – сейчас перед ним как раз такой случай. Если он попытается вытащить Сашку, то выиграет для него максимум пару часов – ровно столько тот проживет с такой раной без квалифицированной медицинской помощи. И при этом, скорее всего, он погибнет сам – звук приближающегося мотора уже нельзя было ни с чем спутать, а предполагать, что эта машина не имеет ничего общего со сбившими их, было просто смешно. С раненым на плечах он от погони не уйдет.

Колыма колебался не больше секунды. Он был правильным пацаном, но не был ни дураком, ни героем. В таких ситуациях понятия не осуждали тех, кто спасался сам. Все равно умирающего не спасти.

Развернувшись, Колыма выскочил из кабины в салон. София все еще стояла у открытой дверцы люка, придерживаясь за стенку рукой.

– Ты почему здесь? Вылезай! Мотаем, в темпе! – рявкнул Колыма. – Сюда едут, не слышишь, что ли? И не затем, чтобы нас плюшками накормить, поверь моему опыту!

– Коля, гроб… – тихо проговорила София.

– Что – гроб? – Блатной быстро, в два шага пересек салон и оказался у груды вещей, из-под которой вытащил девушку. Ухватив за ручку чемодан с «грузняком», он уже встал, когда сзади прозвучало:

– Гроб с телом дяди… Его надо забрать. Обязательно. Или я никуда не пойду, – говорила девушка по-прежнему тихо, с трудом. Но в ее голосе уже снова звучала привычная твердость. Колыма мгновенно понял – это всерьез. И правда не пойдет. А времени на споры и объяснения нет – мотор уже совсем близко!

– На фиг гроб… – предпринял все же отчаянную попытку блатной. – Пусть остается здесь! Что ему сделается? Берем «грузняк» и валим!

– Без гроба я никуда не пойду, – так же твердо сказала девушка. И тут же молящим голосом совсем тихо прошептала: – Коля, вынеси его! Поверь мне! Так нужно! Я знаю, правда! Ну пожалуйста, поверь!

Если бы у блатного было хоть полминуты на раздумье, он, скорее всего, послал бы Софию туда, куда в таких случаях посылать и положено. Все-таки джентльменство и идиотизм – вещи разные. Но времени не было, и он действовал, повинуясь интуиции, которая приказывала ему поверить девушке и поступить так, как она скажет.

Колыма метнулся в другой конец салона. Гроб был единственным предметом, который, как оказалось, был закреплен достаточно прочно и поэтому не оказался в общей куче вещей. Колыма рванул одну веревку, другую, но крепкие узлы не поддавались. Прохрипев какое-то ругательство, он выхватил финку – глядящая на него София даже не заметила, откуда – и полоснул по веревкам. Гроб поехал вниз по наклонному полу.

– Вылезай! Быстро! – крикнул Колыма, подхватывая гроб.

На этот раз девушка повиновалась и с трудом перебралась через порог.

– Я помогу! – Она попыталась подхватить появившийся из дверцы гроб.

– Справлюсь! – бросил Колыма, высовываясь наружу. – Беги! Быстрее!

В голосе его было что-то такое, что девушка мгновенно поняла: сейчас лучше не спорить. Она развернулась и захромала в сторону росших неподалеку зарослей можжевельника. Двигаться с каждым шагом становилось все больнее. Сначала девушка стонала сквозь крепко стиснутые зубы, потом начала вскрикивать.

– Тихо! Они сейчас появятся! – Колыма, тащивший на себе гроб, нагнал ее. – Прячемся сюда! – И он первым нырнул за куст можжевельника и стоявшие рядом с ним несколько чахлых деревьев. София последовала за ним.