Братство спецназа - Сергей Самаров

Оленин пожал плечами и стал наливать кофе.

– Пока у меня нет оснований так думать. Нужны факты. Нужно знать какое-то ожидаемое событие. Тогда можно связать это воедино. Кроме того, есть и некоторая разница в самих убийствах. И хотя мы объединяем их, но полной уверенности, что действовал один и тот же преступник, пока все же нет.

– Но автограф очень характерен…

– Пусть так. Но в первом случае явно просматривается заказное убийство. На Толстяка было уже совершено три покушения. И только четвертое оказалось удачным.

– Удачным? – переспросил майор с улыбкой.

– Я не то хотел сказать, – рассмеялся Оленин. – Успешным, удавшимся. Хотя, судя по материалам, – а я вел расследование и по трем первым случаям, – Толстяк давно провоцировал каждого, с кем имел дело, на месть. С ним обошлись только справедливо.

– Пусть так. А другие убийства?

Николай Сергеевич только развел руками. Здесь и так все совершенно ясно.

– Второй случай убийств классифицируется как вооруженное ограбление.

– А третий?

– В отношении третьего случая у нас есть версия. Возможно, два трупа преступник оставил на своем пути при подготовке к действию. Ему, мы думаем, была нужна очень неказистая машина, чтобы произвести соответствующее впечатление. И он такую забрал. И не оставил свидетелей.

Асафьев пил кофе маленькими глоточками и в перерывах между этими глоточками вставлял вопросы.

– А связать ограбление с заказным убийством?..

– Мы пытаемся это сделать. Потому и объединили все три дела. Но пока это только предположение.

Майор поставил чашку на стол.

– Так вот, попытаюсь вас разочаровать…

– Сильно?

– Не ищите себе лишнюю работу. Эти дела естественным образом объединяются. Только никакого вооруженного ограбления, похоже, не было.

Оленин молча ждал продолжения.

– Это был точно такой же расстрел, как в здании на проспекте Победы. – Асафьев жестко фиксировал каждое предложение. – Точно так же пострадали телохранитель и еще один свидетель. В первом случае – сапожник, во втором – бухгалтер. А расстреливали главу фирмы. Хозяина автомобиля «БМВ». Самое обыкновенное заказное убийство. И в этом случае ваша версия с убийством в гараже полностью вписывается сюда же.

– А деньги? Доллары… Десять тысяч…

– Да, там было десять тысяч. И еще плюс двести тысяч! Десять тысяч настоящих денег, и двести тысяч фальшивых долларов, изготовленных в Афганистане и прибывших сюда через Таджикистан.

– Фальшивые доллары? – переспросил Оленин, у которого сразу захватило дух. Сохатый предупреждал, что денег должно быть больше десяти тысяч. – И они были…

– Киллер не взял их. Возможно, он знал, что они фальшивые. Может быть, были у него какие-то другие причины. Человек он, насколько я понимаю, очень опытный. И сразу мог сообразить, что такие наличные деньги должны иметь криминальный оттенок. И предположил, что его легко вычислят и сядут на хвост. Он же сделал только свое дело.

– А дальше?

– А дальше получилось интереснее. Только киллер уехал, как появился совершенно посторонний человек, остро в деньгах нуждающийся, бывший фермер, хронический алкоголик и недееспособный должник. От вида долларов голова у него закружилась, и удержаться этот человек не смог. Доллары он унес. И зачем-то прихватил пистолет, который киллер бросил там же. Точно как в первом случае. Этот человек просто физически не сумел противостоять соблазну. Через полчаса он уже обменял несколько сотенных бумажек на базаре, а еще через три часа попал в вытрезвитель. Там его основательно обобрали – на полторы тысячи долларов. Но сказали, что поступил он к ним с пустыми карманами. От жадности потребовали заплатить еще что-то. Бедный алкоголик повез их домой и за доставку выдал сопровождающему сержанту и водителю по сотенной – широкий жест миллионера, каковым он себя ощущал. А сегодня прямо утром счастливый сержант из вытрезвителя побежал в обменный пункт свою долю «сбросить». И влип как кур во щи.

– С вытрезвителем история стандартная. А самого алкаша взяли?

– Его же до дома, к счастью, отвозили. И в квартиру провожали. Иначе пришлось бы поискать. Он сразу все и выложил.

– Насколько ему можно верить?

– По моим ощущениям, на сто двадцать процентов. Человек с очень плохим зрением, с постоянно дрожащими руками, нервный, дерганый. Он стрелять не мог. Не смог бы. Тем более так стрелять…

Оленин залил в кофеварку новую порцию воды.

– Тогда выходит, прав Лосев. Ошибся он только в обязательном наличии наводчика.

– Кто такой Лосев?

– Мой бывший командир взвода. Еще по Афгану. Спецназовец ГРУ. Мы обратились за консультацией к нему как к специалисту. Может ли один человек успеть подстрелить троих вооруженных. Лосев в тире наглядно продемонстрировал, как создается такая ситуация. Больше того, именно он подсказал связать эти убийства с убийствами в гаражном кооперативе. Он рассматривал всю ситуацию так, как если бы сам был преступником.

Асафьев демонстративно почесал шрам на лбу. Оленин это заметил.

– Опять спецназ ГРУ, – майор улыбнулся. – Вот и у меня памятка. Если бы все спецназовцы ГРУ подались в преступники, нам бы пришлось туго…

– С этим я могу согласиться, – старший следователь кивнул. – Сам полтора года вместе с Лосевым по Афгану мотался. Только я – солдатом. А что уж говорить про офицеров… Но мы от темы отклонились. Вы гипотетически предположили какое-то важное событие, которое и вызвало целый ряд заказных убийств? Или есть какие-то конкретные факты?

Асафьев чуть не на минуту замолчал, то ли с мыслями собираясь, то ли сомневаясь в праве собеседника на получение информации.

– Есть достаточно серьезный факт, – и опять пауза, сама по себе говорящая, что факт этот очень важный и сугубо конфиденциальный. – Сейчас проходит операция по проводке большой партии героина из Афганистана в Прибалтику. Через нашу область. Вот-вот подойдет груз. Возможно, кто-то пытается сменить у груза хозяина. Возможно, наоборот, хозяин груза обеспечивает безопасность проводки.

– Брать будете в нашей области? – поинтересовался Оленин.

– Мы вообще не будем брать. Мы обеспечиваем грузу безопасный проход.

Майор посмотрел на старшего следователя и засмеялся – так вытянулось у Оленина лицо.

– Эту проводку полностью контролирует Интерпол. Отслеживают связи. Мы в этой ситуации должны только упорно глаза закрывать.

– А какая здесь связь с убийствами?

– Насколько я знаю, Толстяк тесно работал с азербайджанцами.

– Да. Но насчет наркоты я ничего про него не слышал. Хотя все связи копал глубоко.

– Есть у нас косвенные сведения. Не очень внятные, но можно строить версию на уровне подозрений.