Аргументы в обойме - Александр Тамоников

Людмила после завтрака занялась мытьем посуды. Уланов открыл форточку. За окном светило солнце. Свежий воздух хлынул на кухню.

В зале сигналом вызова сработал сотовый телефон Уланова.

— Интересно, кто это?

— Ты поговори, а потом я позвоню одному человеку, специалисту по ночным кошмарам.

— Ладно, — сказал Роман, прошел в зал, сел в кресло, включил сотовый телефон. — Да?!

— Привет, Рома! — услышал он голос Гарина.

— Боря. Привет! Признаться, не ожидал звонка.

— У вас с Людмилой завтра выходные? Вернее, она свободна? Ты-то постоянно отдыхающий.

— Свободна, а что?

— У нас в Балаеве завтра, четвертого сентября, — День города. Открытие памятника жертвам политических репрессий. Мероприятия запланированы с 10.00 до 12.00. Потом гулянья, концерт во Дворце культуры. А места у нас, сам знаешь, какие. Вот и подумал, что засиделся ты с Людой в городе, не мешало бы вам развеяться. Проедем на остров, есть тут такой, посреди реки. Шикарное место, хороший дом. А рыбалка там такая, какой ты нигде больше на нашей реке не увидишь. Отдохнем по полной программе.

— Не знаю, Боря, у меня тут одно дело намечается. Давай так. Я тебе вечером перезвоню, добро?

— Добро. А дело не с той работой, которую я хотел тебе подогнать, связано?

— Нет.

— Ты не думай, я не забыл. Буду в городе, завершим начатое.

— Поговорим еще! Жди звонка.

— Давай. И не вздумай отказываться, пожалеешь потом.

— Да, — сказал Уланов и отключил телефон.

Людмила подошла к нему и поинтересовалась:

— Кто звонил?

— Борька Гарин. У них в Балаеве завтра День города, открытие какого-то памятника, потом рыбалка на острове. — Он передал ей суть разговора с одноклассником.

— Но ты ведь понимаешь, что поездка напрямую будет связана с результатами посещения того специалиста, о котором я говорила? — спросила Людмила.

— Конечно. Мне очень не хочется видеть кошмарные сны. Ты уже договорилась о приеме?

— Сейчас позвоню. — Она взяла свой телефон, набрала номер. — Эдуард Николаевич? Доброе утро, это Седова Людмила. Я тоже очень рада. Как же, конечно, помню. Вот и хорошо. Но если что, заходите. — Женщина рассмеялась. — Понимаю. Да, знаете, мне так неудобно… в общем у меня к вам просьба…

Людмила попросила неизвестного Уланову Эдуарда Николаевича посмотреть его.

— Да, кошмары. В последнее время чаще. Да, с ним было то, что могло провоцировать их. Сегодня? Да, конечно, подойдет. В 14.00 мы будем у вас в клинике. Охрана?.. Поняла, да. Спасибо вам, Эдуард Николаевич. Как это не за что? Вы тратите свое свободное время. Хорошо, и все равно спасибо. — Людмила отключила телефон.

— Как я понимаю, твой специалист готов принять меня уже сегодня, не так ли?

— Да, в 14.00.

— Он реально может помочь?

— Это лучший психоневролог не только в области, но и в России. Его приглашали на работу во Францию.

— Почему отказался?

— Здесь работа есть. Он вообще странный человек, как, наверное, каждый гений.

Уланов усмехнулся.

— Ну прямо гений?!

— Да. Он лучший в своем деле.

— А кстати, дорогая, как ты с этим лучшим гением познакомилась и сколько ему лет?

— Лет около шестидесяти, а познакомилась в клинике. Ему неудачно вырвали зуб, не у нас, а где-то в другом учреждении, воспалились десны, развился пародонтит. Не буду заморачивать тебя деталями. В общем, я помогла ему. Вылечила. Он сказал, что теперь в долгу. Вот я и воспользовалась ситуацией.

— Ладно, посмотрим, на что способен твой гений психоневролог. Хуже, надеюсь, не будет.

В 13.40 Уланов подвел автомобиль к воротам в высокой решетчатой ограде, окружавшей здание из стекла и металла.

— Приехали, — сказал он и посмотрел на Людмилу.

— Идем!

— Охрана пропустит?

— Пропустит.

К калитке ворот вышел охранник в униформе.

— Здравствуйте, мы к Эдуарду Николаевичу Соколову, — сказала Людмила.

— Добрый день, он ждет вас. Машину можете оставить здесь. Мы присмотрим за ней. Как пройти к профессору, знаете?

— Нет!

— Центральный вход, по лестнице на второй этаж, левое крыло, кабинет увидите. Он там один.

— Спасибо!

— Пустяки. А за машину не волнуйтесь.

Уланов бросил взгляд на охранника. Уж о чем он сейчас меньше всего думал, так это о своем подержанном «Рено».

Они прошли в здание.

Уланов поморщился.

— Что такое, Рома? — спросила Людмила.

— Ненавижу запах больницы.

— Бывает. А я его не чувствую.

— Еще бы. Ты где работаешь?

Они поднялись на второй этаж, вошли в кабинет. Он был совершенно не похож на врачебный. Больше на холл какого-нибудь коттеджа. Окна плотно зашторены, стол с креслом, небольшой шкаф, ковер, два стула у стены, лампа под старину с красивым зеленым абажуром. На столе листок бумаги, ручка. Дорогая, «Паркер».

В проеме мужчина в белом халате.

Он посмотрел на визитеров поверх золотых очков, улыбнулся и сказал:

— Очень рад еще раз вас видеть, Людмила Андреевна.

— У вас с зубами все в порядке?

— Вы уже спрашивали. Да, после вашего лечения все в полном порядке. Я так понимаю, молодой человек и есть наш клиент?

— Да. В недалеком прошлом майор спецназа Уланов Роман Владимирович.

Взгляд Эдуарда Николаевича едва ли не насквозь пронизывал пациента.

— Спецназ, говорите? Ранения?

— Два в грудь.

— Контузии?

— Бог миловал.

— Хорошо! Пройдемте.

Уланов осмотрелся. Куда пройти? Здесь одно помещение.

Но оказалось не так. За шкафом имелась дверь, а за ней располагался вполне стандартный медицинский кабинет. Людмила осталась в приемной.

Профессор указал на кресло-лежак, похожее на то, что применялись в стоматологии.

— Устраивайтесь поудобнее, Роман. Вы не против, если я буду называть вас по имени?

— Нет, конечно.

— Хорошо. Рассказывайте, какие сны и как беспокоят вас?

— Меня мучает один и тот же сон. Ума не приложу, почему именно он. Тогда ситуация была в принципе штатная и потери минимальные, случайные.

— Расскажите?