Поезд дружбы - Александр Тамоников

– Приказ будет подписан сегодня же. Вот только Боровко может и не подчиниться, раз предугадать его реакцию на отставку невозможно. А нам такой прокол не нужен. Сделаем по-другому. Вызовем полковника в столицу, а здесь нейтрализуем. Передадим приказ о повышении майору Городичу, тот на месте повяжет заместителей Боровко.

– А если комбриг откажется ехать в столицу? Нельзя исключать и такой вариант.

– Тогда отдашь приказ Туренко на ликвидацию мятежного полковника. У капитана есть снайперы. Им не составит труда убрать командира бригады, как, впрочем, и его заместителей. Но это крайний случай.

– Полностью согласен с вами.

Микович усмехнулся.

– Еще бы! – Он кивнул назад. – За тобой на сиденье кейс. Забери его. Там зарплата твоим бойцам, по тысяче долларов рядовому, по две – взводным.

– В кейсе и моя доля?

– Денежное довольствие, а не доля.

– Пусть так, мне без разницы.

Микович достал из кармана пачку пятидесятидолларовых купюр.

– Вот твое довольствие. Пять штук зеленых. Возьмешь Зареченск, получишь в двадцать раз больше. Сто тысяч, возможны еще и премиальные.

– Хорошие деньги.

– Особенно по сравнению с доходами простых граждан. Не у всех работяг по пятьдесят долларов в месяц выходит. Так что держись за должность.

– Я держусь. Капитан Туренко просил денег.

– В курсе. Они уже отправлены на соответствующий счет. Слышал, ты хочешь у еврея в своем поселке дом отобрать?

– И кто же это такой осведомленный слил меня вам?

– Неважно. Я лично ничего не имею против, но провернуть дельце ты должен тихо и без крови.

– За это не беспокойтесь.

Микович вновь усмехнулся и заявил:

– Это не мне, а тебе беспокоиться надо. Если шум насчет беспредела выйдет за границы поселка, то я первым отдам тебя под суд.

– Понял.

– Сейчас езжай домой, отдохни. Соскучился, наверное, по жене-то?

– Жена что? Бабу на день-другой можно в любом селе найти. По дочке соскучился.

– Вот и повидаешься с дочкой! Послезавтра в ночь ты с сотней должен убыть к Зареченску в качестве командующего всеми силами, дислоцирующимися у мятежного города. Там подготовить и провести штурм. Это понятно?

– Так точно, Родин Александрович.

– Ступай! У меня в городе дел полно.

– Благодарствую. Все сделаю как надо.

– С еврейской семьей тоже?

– Так точно!

– Ну, удачи! Если что, звони, но не по пустякам.

– До свидания, Родион Александрович. Еще раз благодарствую.

– Не за что. Родину от варваров спасаешь. Святое дело делаешь. Все, иди!

Лютый вышел из машины, и «Хонда» тут же рванула с места.

Сотник прошел в кафе, положил на стол кейс, взглянул на заместителя, Богдана Скарабу, и сказал:

– Здесь бабки. Рядовым по штуке, взводным и тебе – по две. Разделишь сам и прикажешь всем послезавтра собраться за моим поселком в полной экипировке. Подогнать два грузовика.

– Вернемся в Зареченск?

– Да. Только теперь не на инспекцию. На работу.

– Без вопросов, командир.

– Ты со своими езжай в город, я с Бровчуком, Безобразом и Дуничем – в Гольно. Послезавтра в двадцать два сбор там, у леса. Вопросы есть?

– Да какие вопросы?

Голос подал Мирон Безобраз:

– Мы свои бабки взять можем?

– Конечно. Берите и валите на улицу.

В 9.20 от кафе отошел «Ниссан», через пятнадцать минут – вторая машина. Бровчук повел внедорожник в объезд столицы. В половине первого он остановил его возле ворот высокого забора дома Лютого. Главарь боевиков и Дунич вышли. Остальные поехали к своим домам. Дунич остался в качестве охранника.

Бандиты прошли во двор, Дунич сразу же вошел в сторожку справа от ворот. Там ему предстояло нести службу до 20.00, когда его должен был сменить Безобраз.

Из дома выбежала девочка лет восьми в ситцевом платьице и закричала:

– Папа приехал!

Лютый подхватил ее на руки.

– Анютка, доча, я так соскучился по тебе.

– Я тоже. И мамка.

Лютый опустил дочь на асфальт.

– Подожди. А ты почему не в школе?

– Не хочу в школу, там меня обижают, – заявила девочка.

– Что? Кто обижает? Пацанва местная?

– Нет, учительница. Вчера двойку за поведение поставила, а я только один раз обернулась к Любаше. А Зося Артемовна мне сразу еще и написала в дневнике, что я плохо вела себя на уроке.

– Вот как, значит? Ничего, золотце, не переживай. Тебе больше не будут ставить двойки.

Во дворе появилась и супруга Лютого Дарья.

– Здравствуй, Влас!

Лютый не стал приветствовать жену, сразу спросил:

– Ты в школе была?

– По какому поводу?

– Дочь обижают все кому не лень, а она спрашивает, по какому поводу! Ты разбиралась, почему Анюте двойку стерва Соколова влепила?

– Анна сама виновата. Нечего крутиться.

– Да?

Лютый подошел к жене и замахнулся. Женщина сжалась, но муж остановился, бить, как обычно, не стал. Анна была рядом.

– Запомни, дура, моя дочь в этом Гольно никогда ни в чем виновата не будет, что бы ни сделала! Поняла? – прошипел сотник.

– Да, Влас!

– С тобой я поговорю позже. Сейчас веди Анюту в дом, а я пройдусь в школу. Разберусь, что там за дела.

– Влас, пожалуйста, не надо, – попросила Дарья.

– В дом, сказал!

Женщина взяла девочку и увела в дом.

К сотнику подошел Дунич и спросил:

– Проблемы, командир?

– Представляешь, какая-то сучка, простая училка, доводит до слез Анютку. Пойду в школу, разберусь.

– Мне с тобой?

– Нет, сам справлюсь. Ты своим делом занимайся.

Лютый прошел в школу. Там в это время шли уроки. Бандит направился в приемную, ногой открыл дверь в кабинет директора.

Тот оказался на месте и спросил:

– Господин Лютый, что значит ваше вторжение?

Боевик подошел к креслу руководителя, достал из кармана свернутый дневник, раскрыл его на странице, где стояла двойка и было записано замечание, сунул его под нос директору.

– Это что такое, господин Садовый?

– Вы ведете себя недопустимо! Я…