Разведывательно-диверсионная группа. «Тюлень» - Андрей Негривода

– Значит, так, матросы... – проговорил лейтенант на инструктаже перед погружением. – Сегодня учения добрались и до нас... Поставлена задача – отразить подводное нападение на «адмиральский утюг» и предотвратить его минирование... Ни время нападения, ни состав нападающих не известны... Но...

Лейтенант улыбнулся одними уголками рта:

– ...Но есть одно сообщение... После пятой склянки (имеется в виду после 17.00) «Жданов» уходит из района в Новороссийск...

– Уже легче... – проговорил один из мичманов, входящих в состав группы. – Значит, напрягаться будем всего восемь часов, а не целые сутки...

– ...Мужики против нас будут играть очень серьезные!.. Я кое-кого из них еще по Египту знаю... – продолжил тем временем лейтенант. – И церемониться особенно не будут!.. Поэтому!.. Наша задача – не подпустить их к «утюгу»! Но и помнить при этом, что они хоть и «супостаты», но всего лишь условные!.. Ни «глушить», ни топить, сами понимаете, никого не надо! Наша задача при обнаружении противника – заставить его всплыть! Вопросы?

Ответом было молчание.

«...Заставить всплыть! – подумал тогда Сергей. – А как ты его заставишь?!! Он че, пионер?!! А если врезать хорошенько, то еще и захлебнуться может, мать его... А тогда вообще будет жопа!.. Ладно... Посмотрим... А там уж как получится...»

...Они шли под водой «журавлиным клином»...

Красиво шли! На глубине около двух метров.

«...На этой глубине наибольшая турбулентность воды и очень низкий расход воздуха. Кроме того, на движущегося разведчика-диверсанта не реагируют акустические приборы. Плыть в таком режиме чрезвычайно тяжело, но это высший пилотаж для водолаза... – вспоминал Сергей все наставления, которые получал от „старого“ мичмана, начальника водолазной подготовки. – Восемь! Как и нас... Только они „тяжелые“, с мешками, а еще мы снизу! Так что... Прорвемся!..»

Сергей посмотрел на лейтенанта, который, и это было заметно даже здесь, в подводном сумраке, напрягся и был теперь похож на стрелу лука, готовую в любую секунду устремиться к цели...

Полчаса назад восемь боевых пловцов во главе с лейтенантом покинули борт баркаса и, опустившись на 12 метров, отправились в сторону берега... Лейтенант, конечно, рисковал, покидая зону патрулирования, но замысел его был понятен всем. Диверсанты наверняка не будут ожидать нападения в трех кабельтовых от крейсера – далековато для непосредственной охраны крейсера... Так и получилось...

Их противники не особенно-то и торопились к своей главной цели, они шли медленно и даже как-то лениво, неторопливо перебирая ластами. Были настороже? Конечно же! А как же иначе? Но... До флагмана было более полукилометра, говоря сухопутным языком, времени до установленного срока – вагон и маленькая тележка. Можно было позволить себе особенно не торопиться. Тем более что ни с какого надводного судна заметить их было практически невозможно – ИДА не раскрывает пловца шлейфом пузырьков в воде при дыхании[5]...

Задача у «супостатов» была проста, как три копейки сдачи, – без суеты подойти к крейсеру, пришлепнуть к его корпусу несколько магнитных мин и так же, «без шума и пыли», как сказал бы Лелик, отвалить восвояси...

...Сергей посмотрел на лейтенанта, который несколькими скупыми знаками поставил боевую задачу своим бойцам.

«...Их тоже восемь, но у четверых небольшие резиновые мешки, с минами, наверное... – подумал Сергей. – Значит, они тоже будут работать парами – один лепит „лягушку“, второй прикрывает... Зачем Атас разбил нашу группу на двойки, понятно. Непонятно другое – на хрена он увязался за ними, почему не атаковать сейчас, на дальних подступах, чего он ждет?!.»

А в пучине Черного моря уже разворачивалась безмолвная баталия подводных спецов, пока еще непонятная для Барракуды...

В направлении эскадры шли два «журавлиных клина». Первый, тот, что был под самой поверхностью воды, охотился за большим кораблем, совершенно не догадываясь пока, что они уже не охотники, а дичь... А второй, который был на десять метров ниже, выжидал подходящего момента...

Так в теплых океанских водах охотятся акулы. Выбирают себе добычу, а потом атакуют ее снизу, из глубины. И их жертвы до последнего момента не догадываются, что уже стали для кого-то завтраком или обедом...

Заметить своего противника под водой – и это может подтвердить любой опытный человек – крайне сложно. На земле есть всего несколько мест, где вода прозрачная, кристально чистая, – Красное море, Средиземка, ну и иногда Мраморное море. Все остальные воды довольно мутные, и видимость в них ограничивается метров до пяти-семи...

Диверсанты не могли видеть своих противников еще и потому, что те, одетые в черные костюмы, прекрасно маскировались сумраком пучины. Зато сами были как на ладони, как в японском театре теней, когда в спину актера светят мощные лампы, – день выдался солнечный и безветренный...

«...Ну! Чего он медлит?! – Сергей уже начинал нервничать. – Ведь не успеем же ни хрена! На кой он их так близко к „утюгу“ подпускает?!. Ведь...»

Дальше он додумать просто не успел...

«Клин» диверсантов начал медленно распадаться на пары и расходиться в стороны, и в этот момент Атас подал знак к атаке...

«...Надо снизу подцепить, под дых, чтобы дыхалку сбить!.. – пронеслась в голове Сергея мысль. – А потом вытолкнуть из воды...»

Лейтенант махнул рукой и словно торпеда устремился к поверхности, а рядом с ним, не отставая ни на сантиметр, неслась вторая «черная торпеда» с именем Барракуда...

Целью лейтенанта был довольно крупный «дядечка», диверсант, чьи уверенные движения выдавали в нем старшего. Командиры сцепились между собой, а Сергей пошел на таран того, второго водолаза, который был с резиновым мешком...

Опыт... Опыт в их нелегком деле – вот что всегда помогало выживать!..

Диверсант каким-то чудом, чутьем, двести восемьдесят пятым чувством, понял, что его атакуют, хотя пока еще и не видел, откуда, и резко вильнул в сторону, слегка «заваливаясь» на левый бок. Ах как это было правильно!!! Он этим маневром одновременно сделал несколько вещей. Первое – подставив бок, уменьшил для противника площадь атаки. Второе – обезопасил самое уязвимое место – живот и грудь. Ну, и третье – «высвободил» свою правую руку для оружия – автомата, пистолета или ножа[6]. Только... Это были учения, и никакого оружия, кроме ножей, ни у кого не было, да и те вынимать из ножен, закрепленных на голени, было запрещено строго-настрого!..