Умереть дважды - Александр Тамоников

– Отклонение от заданного курса на 40 градусов. Мы идем на юг!

– На юг? Но какого черта? Как это могло произойти?

– Основная курсовая система дала сбой. Это очевидно, – ответил Захарченко.

– Но автопилот?

– А что автопилот? Двойной сбой! Это очень редко, но случается.

Командир корабля отключил автопилот. Тут же прошел еще один доклад штурмана:

– Командир! В это трудно поверить, но и дублирующая курсовая система вышла из строя.

– Да что происходит? Влияние извне? Но это невозможно. Разворачиваем самолет. Внимание экипажу! Разворот на 180°. Главное – вернуться в свое воздушное пространство и восстановить связь с землей! Ориентируемся по звездам. Где Полярная звезда?

– Сзади! Мы идем на юг.

– На юг? Но там Афганистан?

– К сожалению, это так!

– Немедленный разворот на 180 градусов, – приказал командир. – Сейчас главное – вернуться в свое воздушное пространство.

– И это невозможно! – выкрикнул помощник.

– Что?

– Потеря управления.

– Бортинженер?

– У нас все по очереди выходит из строя.

– Черт, теряем высоту! Полузин?

– Слушаю, командир! – отозвался офицер по оборудованию.

– В десантный отсек! Подготовить к сбросу два крайних контейнера!

– Есть!

Старший лейтенант Полузин покинул пилотскую кабину. Вскоре доложил:

– Командир, лебедки не работают, в отсеке задымление, где-то горит проводка.

– Где?

– Не знаю.

– Слушай сюда, Вова! Я открою рампу, столкни груз вручную! Один справишься?

– Справлюсь!

– Работай!

Через несколько минут офицер по оборудованию доложил:

– Груз вышел, командир!

– Рампа закрылась?

– Так точно!

– Возвращайся!

Командир взглянул на приборы:

– Скорость восемьдесят, высота пять тысяч метров. Включаем сигнал бедствия, экипажу приготовиться покинуть борт. Первыми прыгают Будинов и Полузин, за ними Чудин, Захарченко и Давыдов. На земле ищем друг друга, используя переносные радиостанции, короткими сигналами. Ракеты использовать в крайнем случае. Высота 4200, скорость прежняя. Будинов и Полузин, пошли!

Радист и офицер по оборудованию покинули кабину.

Последним в черную бездну и неизвестность шагнул командир экипажа. Опускаясь на парашюте, он видел вспышку в горах. «Ил-76» рухнул в какое-то ущелье.

Курдин приземлился на плато у небольшой рощи. Отстегнул парашют, оставив при себе НАЗ – неприкосновенный авиационный запас. Ветра не было, майор собрал купол и стропы в кучу, осмотревшись, бросил снаряжение в яму за земляным валуном. Достал пистолет, передернул затвор, загнав патрон в патронник. Взглянул на часы. Светящиеся стрелки показывали 21.07 по Москве. Значит, если катастрофа произошла над Афганистаном, местное время 23.07. Почти полночь. Курдин извлек радиостанцию и вызвал помощника, который должен был приземлиться метрах в трехстах–двухстах пятидесяти от него:

– Второй! Я – Первый! Как слышишь, прием!

– Слышу тебя, командир! – ответил капитан Давыдов.

– Ты в порядке?

– Не считая того, что угодил в колючие кусты, в порядке!

– Обозначь координаты!

– Рядом слева холм, на нем одинокое дерево.

– Вижу. Жди, подойду!

Курдин хотел переключиться на штурмана, но услышал сзади шорох. Резко обернулся. И тут же в глазах майора вспыхнули искры. Он упал на камни. Почувствовал, как лба коснулось что-то металлическое и холодное. Открыл глаза. Над ним стоял мужчина в афганской одежде, приставив ко лбу ствол автомата. Майора окружили такие же вооруженные бородатые мужчины. Афганец, державший летчика на прицеле, спросил на неожиданно сносном русском языке:

– Ты кто?

– Командир экипажа самолета, потерпевшего крушение.

– И куда же ты летел, командир самолета?

– В Индию.

Афганцы переглянулись. Державший Курдина на прицеле усмехнулся:

– Странный маршрут ты выбрал…

И приказал молодому соотечественнику:

– Али, обыщи его!

Так как рейс не предусматривал пролет опасных зон, члены экипажа не сдали в полку документы и жетоны, не сняли с формы знаки отличия. Молодой афганец сначала передал своему командиру пистолет Курдина, изъяв и запасной магазин, затем нож-пилу из кармана правой брючины комбинезона, а затем документы. Старший афганец убрал автомат, забросив его на плечо, включил фонарь, открыл удостоверение личности. Пролистал документ:

– Значит, майор Курдин? Войсковая часть №...?

– Да.

– Командир «Ил-76»?

– Да.

– Видели, как он падал. В Карбанское ущелье. Еще немного – и ваш самолет уничтожил бы кишлак Карбан. Тогда плохо бы было! Где дислоцируется войсковая часть №...?

– Далеко отсюда!

Афганец ударил носком американского ботинка по ребрам командира погибшего воздушного судна:

– Не хочешь по-хорошему, гяур? Будет по-плохому!

– Ты знаешь, кто я, я же не знаю, кто ты. Какой между нами может быть разговор?

– Желаешь узнать, кто я? Хоп, но не думаю, что это тебя обрадует.

– А что вообще теперь может обрадовать? Единственно, выдача российским властям.

– О! Это вряд ли… Хоп, я Мохаммед Бахтияр, один из заместителей известного полевого командира Хизаята Тургая, слыхал о таком?

– Нет.

– Теперь не только услышишь, но и узнаешь. Тургай входит в руководство движением «Талибан» в Афганистане.

Курдин помрачнел:

– Вот оно что! Значит, мы на территории, подконтрольной талибам?

– Воистину так! Это наша территория, и неверным здесь не место! Будь то американцы, европейцы или русские.

– Да, тогда ты прав, на родину скорее всего вернуться не придется…

– Ты думай, как выжить, майор. Сейчас именно это больше всего должно тебя волновать. Но хватит болтовни. С кем ты говорил по рации? Хотя можешь не отвечать, я знаю, что ты вызывал своих подчиненных. Ведь их разнесло на несколько километров при десантировании?

Главарь банды обратился к молодому моджахеду:

– Али! Передай-ка мне радиостанцию пилота.

Парень подчинился. Бахтияр осмотрел рацию, перевел взгляд на Курдина, спросил:

– С кем успел переговорить, майор?