Инструктор спецназа ГРУ - Андрей Воронин

Он еще раз огляделся и вздохнул.

— Вот телефон ты зря застрелил. Что он-то тебе сделал? Жди теперь этих ментов… Может, их и не вызвал никто.

— Вызвали, не волнуйся. В этом доме на седьмом этаже пернешь, а на первом уже говорят, что ты обгадился.

— Странный ты человек, Быков… Жаль, что телефона нет. Впрочем, ты прав. Вот и милиция.

На лестничной площадке с протяжным грохотом открылись и закрылись двери лифта, и по цементному полу заскрежетали подкованные сапоги.

В квартиру ворвались омоновцы с автоматами наизготовку.

— Оружие на пол, лицом к стене! — привычно заорал усатый майор. — Осмотреть помещение!

Илларион аккуратно положил свой револьвер на стол. Омоновцы, немилосердно треща рассохшимся паркетом, рассыпались по квартире.

— Я сказал, лицом к стене!

— Спокойнее, майор. Может быть, обойдемся без формальностей?

Усатый майор сделал повелительный жест подбородком, и два дюжих омоновца, обойдя его справа и слева, двинулись к Иллариону. Один из них немедленно отлетел в угол, обрушив посудный шкафчик, а другой вдруг оказался развернутым на сто восемьдесят градусов. Его левая рука была завернута к лопатке, а из-под правой кокетливо выглядывал его собственный автомат, наведенный на майора.

— Майор, — сказал Илларион. — Я готов с вами сотрудничать. Сейчас я положу автомат и отпущу вашего человека. Я предъявлю документы, дам все необходимые показания, отвечу на все вопросы и даже позволю себя обыскать, но избавьте меня от ваших полицейских штучек. Я не преступник. Мое воспитание не позволяет мне терпеть побои от ваших увальней.

Майор гулко сглотнул. Ему еще не приходилось сталкиваться с подобной наглостью, подкрепленной, тем не менее, несомненной боевой мощью. Ситуация складывалась патовая.

— Положи автомат, — сказал он. Илларион наклонился, не выпуская руки омоновца, и положил автомат на пол. Омоновец при этом закряхтел от боли и сказал короткое, но очень неприличное слово.

— Все, все, — сказал ему Илларион. — Уже отпускаю. Убери ствол, майор.

Майор неохотно опустил автомат. Получивший свободу омоновец поспешно отскочил в сторону, потирая руку.

— Документы, — буркнул майор. Илларион предъявил свои документы.

— Ага, — удовлетворенно протянул майор, — Забродов. Сколь веревочке ни виться... Кто стрелял?

— Он, — указал Илларион на Быкова с тупым безразличием наблюдавшего за происходящим. — Наган в мойке.

Майор удивленно приподнял брови и кивнул в сторону мойки, не сводя глаз с Иллариона. Один из омоновцев двинулся туда, перешагнув через своего лежавшего поперек дороги товарища, и выудил наган из кучи битой посуды. — Есть наган, доложил он майору.

— Документы, — сказал майор Быкову. Смотрел он по-прежнему на Иллариона.

— В столе, — сказал Быков.

— Браслеты, — не повышая голоса, скомандовал майор и снова навел автомат на Иллариона.

Забродову и Быкову надели наручники и по приказу майора перевели в комнату. Майор нашел в ящике стола паспорт Быкова, небрежно пролистал и сунул в карман. Взяв со стола револьвер Забродова, он последовал за задержанными.

Оставив при себе двоих автоматчиков, майор приказал остальным ждать в машине.

— Ну, — сказал он, поворачиваясь к Иллариону и Быкову, — пойте.

Илларион кратко изложил суть событий, не упомянув, естественно, ни Северцева, ни Климову. Майор выслушал все не моргнув глазом и перевел взгляд на Быкова.

— Вы подтверждаете показания задержанного Забродова?

— Послушай, майор, ты должен понять, ты же русский человек…

— Казах.

— Что? — не понял Быков.

— Я казах. Вы подтверждаете показания Забродова?

— Не говорите мне об этом наемнике мирового сионизма. Жаль, что я до него не добрался.

— Значит, подтверждаете. Наган ваш?

— Мой. Жалко, что промазал.

— А это чье? — спросил майор, вертя в руках револьвер Иллариона.

— Это мой револьвер, вы видели документы. Осторожнее, майор, у этого револьвера очень чувствительный курок.

Раздался выстрел, и Виктор Быков боком вывалился из кресла на потертый ковер, который начал стремительно темнеть, приобретая темно-бурый оттенок там, где с ним соприкасалась голова Быкова.

— Надо же, какое несчастье, — сказал майор, присаживаясь на корточки возле трупа и щупая пульс. — Наповал. Действительно, очень чувствительный курок. Что ж ты раньше не сказал, дурила? Козлов, сними с него браслеты.

Один из стоявших в прихожей омоновцев снял с Быкова наручники и молча вернулся на место. Майор осторожно пристроил револьвер на краешек книжной полки и, перешагнув через Быкова, уселся на его место.

— По краю ходишь, майор, — предупредил его Илларион. — По самому краешку.

— Так, — сказал тот, не обратив никакого внимания на слова Иллариона, подведем итоги. Значит, жили-были два отставника. Вместе ездили на рыбалку, а в свободное от рыбалки время мочили евреев — такое у них было хобби. Заманив по предварительному сговору в квартиру гражданина Быкова жену убитого ими же гражданина Климова Климову Валентину Наумовну с целью изнасилования и последующего убийства, сообщники не поделили бабу. Подрались, как водится, а потом затеяли перестрелку. Быков произвел два выстрела из незарегистрированного револьвера системы «наган», но оба раза промахнулся и был убит Забродовым из зарегистрированного на его имя револьвера… Как тебе версия?

— Дерьмо это, а не версия, — сказал Илларион. — Она же белыми нитками шита. И при чем тут какая-то Климова? Не было тут никакой Климовой.

— А вот она говорит, что была. Правда, она не совсем поняла, что тут произошло. Ей-то, бедняжке, кажется, что ты ее спас от насильника и убийцы, но мы ее переубедим. Мы умеем переубеждать. Одна такая вообще в убийстве мужа призналась.

— Бред какой-то. Ты спятил, майор? Что ты несешь? Какая Климова? Какой муж?

— Климова та самая, которая сейчас в моей машине сидит. А муж…

— Слушай, майор, давай говорить начистоту. Передай своему хозяину, что давить на меня бесполезно, тем более, так грубо.

— Да кто на тебя давит, дурачок? Кому ты нужен? Ты телевизор смотришь? Ах да, тебе некогда, ты же у нас в бегах. — Майор посмотрел на часы и включил телевизор. — Посмотри.

По телевизору показывали рекламу.

— Какое отношение к нашему разговору имеют женские прокладки? — спросил Илларион.

— Сейчас увидишь, какое.

Реклама кончилась, и начались новости. Симпатичная дикторша кратко перечислила основные события дня. Первым номером в списке шло сообщение о том, что минувшей ночью у себя на даче был застрелен депутат Государственной Думы генерал-лейтенант Рахлин.