Остров Вальгалла - Сергей Самаров

* * *

Перерыв между лекциями был большим и предназначался для обеда. Несколько человек ушли в столовую, Станислав же идти отказался, хотя Славик и предложил. Обосновал это вполне здраво, и другие члены группы его молча поддержали:

– Нам обещали что-то такое, с чего хорошо себя не почувствуешь. А плохо себя чувствовать всегда лучше на пустой желудок. Даже если из тебя сделают кусок мяса, на голодный желудок будет проще выжить. По крайней мере, не вырвет.

Курсанты сидели во дворе и видели, как приехала санитарная машина с синими милицейскими номерами, из которой вышел человек в белом халате. Появление медика перед устрашающими и почти таинственными занятиями тоже вселяло опасения.

Ушедшие обедать курсанты вернулись быстро. У них, согласно расписанию, еще было около десяти минут, чтобы переварить пищу и отдохнуть перед занятиями, но майор Счастливый вышел из дверей, осмотрел всех и сказал привычным самоуверенным тоном:

– Народ для самоуничтожения собрался! Будем самоуничтожать вас. Заходите.

Странная с филологической точки зрения фраза «будем самоуничтожать вас» в устах майора звучала обыденно и никого не покоробила. Курсанты медленно потянулись в аудиторию, громко называемую спортивным залом.

– Разминку можете проводить самостоятельно, кто во что горазд, – сказал майор. – Если хотите, смотрите на спецназовца. Он вам покажет, что и как следует делать.

Неизвестно, что ждало впереди, поэтому Станислав на всякий случай начал интенсивно разминаться, словно перед серьезной и ответственной схваткой, прорабатывая все группы мышц. Он никому ничего не говорил, никому ничего не показывал. Он разминался только сам для себя. Однако, глядя на него, и другие начали проводить разминку так же интенсивно.

Счастливый ушел и вернулся вместе с человеком в белом халате, приехавшим на медицинской машине с синими милицейскими номерами. Они принесли с собой небольшой письменный стол, на котором уже стояли два чемоданчика, один из которых был с красным крестом в белом круге. Стол поставили в угол; туда же установили табуретку, на которую медик и уселся, к чему-то готовясь. Курсантам такие приготовления приятных минут не доставили. Медик откровенно готовился их обслуживать. При этом с лица Счастливого не сходило восторженно-радостное выражение. Майор видел, какой эффект произвело появление медика.

Сам Счастливый при этом раскрыл второй чемоданчик, заглянул туда, но ничего пока не достал, хотя и громко хмыкнул, показывая свое довольство.

– Закончили разминку! В две шеренги становись! – прозвучала команда.

Судя по лицам курсантов, им уже самим надоела разминка. Значение ее понимали разве что Станислав, хорошо владеющий системой подготовки, и Вадим, бывший спортсмен высокого класса. Остальные просто повторяли за старшим лейтенантом то, что считали во многом лишенным смысла, потому что они пришли в школу «Вальгалла» учиться драться, а в уличной драке никому времени на разминку, как правило, не отпускается.

Счастливый вразвалочку прогулялся перед строем, с самоуверенной насмешкой оглядывая курсантов и держа руки сомкнутыми за спиной. Взглядом он словно бы предупреждал их, что сейчас многим придется плохо. И подтвердил это словами:

– Те, кто вчера сумел прыгнуть с крыши, считают себя храбрецами. Хрены вы, а не храбрецы. Это пустяковое дело, прыгнуть, зная, что тебя страхуют.

– Валера тоже так думал… – сказал рыжебородый Славик.

Счастливый на реплику никак не отреагировал. Даже не поморщился, словно уши его были воском залиты или он не понимал русский язык. И остановился на правом фланге перед Ратиловым, внимательно, с откровенным вызовом в него вглядываясь. Станислав стоял один в первой шеренге, не имея за спиной никого, тогда как за каждым курсантом рядом с ним оставался кто-то из второй шеренги. Сказалось нечетное количество оставшихся курсантов. Из сорока двух только тринадцать дошли до предстоящего серьезного испытания. И неизвестно было, кто из них дойдет до финишной черты, за которой прятался миллион рублей.

– Ну что, значит, сюда допрыгали. Допрыгались… Тринадцать человек осталось. Чертова дюжина. Несчастливое число. Да и для оставшихся занятий это неудобно. Надеюсь, еще кто-то отсеется, хотя и так уж, в сравнении с первыми двумя наборами, вас осталось мало. Все серьезные парни уже прошли через наши руки. Смешно: город с населением больше миллиона, а настоящих парней не найти. Мельчает народ. И вы тоже не те…

– Мы еще те… – возразил Александр. – Скоро убедишься, товарищ майор.

– Ну-ну, посмотрим, кто в какие ворота пролезет. Ладно… Приступим. Сегодняшние занятия у нас предельно жесткие, и предназначены они для того, чтобы научить вас терпеть боль, переносить удары без стона и не бояться, что вас в уличной драке сначала по харе прилично нахлещут, а потом и по организму попинают… Не бояться боли – это главное. Вчера вы перешагнули через страх неизвестности, сегодня перешагнете через страх боли. Страх неизвестности – это тоже страшно. Но там вы знали, что есть страховка, там было психологически легче. Сегодня вы знаете, что будет больно. Готовьтесь к этому. Вас повсюду преследуют страхи. Страх упасть, страх показаться смешным перед окружающими, страх потерять деньги, страх перед погодой, обещающей ураганный ветер, страх аварии на дороге и еще куча всяких страхов, кончая страхом смерти. Откуда эти страхи берутся? Если глубоко копать и разобраться, как это делают философы, все страхи в итоге сводятся к одному: к ожиданию боли. И именно это вы должны побороть. А трусость есть не что иное, как желание избежать боли. Все просто… Будете бороться.

– Здесь вы совершенно не правы, товарищ майор, – возразил Станислав. – Не знаю уж, каких философов вы начитались, но страх боли, хотя и относится к основным инстинктам всякого живого организма, все же не является доминирующим.

– А ты, спецназовец, каких философов читал? Спорить с болью надумал? Ну-ка, скажи нам тогда, что в человеческой психике сильнее страха?

– Неизвестность. Страх смерти только потому пугает человека, что он не знает, что ждет его после смерти. Есть загробная жизнь или нет ее – незнание этого вопроса порождает основной человеческий страх. И перебороть этот страх вашими методами невозможно.

Счастливый усмехнулся, как оскалился.

– Это невозможно никакими методами. Не говори глупостей, философ.

– Отчего же? Это возможно. Верующий человек не боится смерти. Он идет на смерть, если дело того стоит, с достоинством.

– Ты имеешь в виду террористов-смертников? – майор ловко передернул карты.

– Я имею в виду всех верующих, независимо от вероисповедания, – твердо ответил старший лейтенант. – Они не боятся боли, когда готовы пострадать за свои принципы. Бросающийся грудью на амбразуру человек тоже верующий. Он не от отчаяния бросается. От отчаяния стремятся себя спасти, а он спасает других. И боли не боится, потому что его вера сильнее боли.

Счастливый махнул рукой.