На вершине власти - Владимир Гриньков

Состояние здоровья Генерального секретаря всегда было одной из самых больших партийно-государственных тайн. В кремлевскую больницу нового Генерального доставляли со всевозможными предосторожностями, помещая в отдельном боксе, куда не было доступа никому, кроме помощника, лечащего врача и еще двух или трех персон. Считалось, что он в это время отсутствует в Кремле по вполне прозаической причине – отдыхает, и лишь очень немногие знали, насколько серьезно положение дел. Генеральный умирал. Он умер бы уже давно, но его жизнь продлевал высокий пост – элита медицины слеталась на консилиумы, как только в этом возникала необходимость. Речи о том, чтобы окончательно его поставить на ноги, не было – болезнь оказалась неизлечимой, и лишь сложнейшие процедуры, чрезвычайно болезненные, поддерживали в нем биение угасающей жизни. Генеральный знал, что скоро умрет, но со стороны казалось, что он пребывает в блаженном неведении.

В больнице он вел обычную жизнь, не считая обязательных процедур. Так же, как и в Кремле, по утрам являлся помощник с докладом. Теперь Генеральный бумаг не читал, воспринимая все на слух, полуприкрыв тяжелые лиловые веки, и лишь порой глаза его вспыхивали, в них читался вопрос – помощник мгновенно замечал это и давал пояснения.

О покушении на президента Фархада Генеральному доложили в тот же день вечером. Только что завершились манипуляции медиков, утомившие его до крайности, и он отдыхал, вытянувшись на кровати, когда вошел помощник, щелкнул замком кейса, но в бумаги заглядывать не стал. Словно сквозь вату донесся его ровный голос:

– Срочное сообщение из Джебрая. Сегодня утром совершено покушение на президента страны.

– И? – быстро спросил больной, приподнимая голову.

– Фархад жив. Покушение произошло, когда президент возвращался в столицу из Восточного порта после церемонии передачи джебрайской стороне советской военной помощи.

Генеральный кивнул при последних словах.

– Погибли несколько офицеров, в том числе и начальник личной охраны президента, а также полковник КГБ Гареев.

– Гареев? – вскинул брови Генеральный.

– Да. Товарищ Гареев находился в одном из автомобилей президентского кортежа вместе с начальником охраны.

– Но начальник охраны по обычной схеме должен находиться вместе с охраняемым лицом! – Генеральный смотрел вопросительно.

– В этом случае президент воспользовался другим автомобилем. Начальник охраны и полковник Гареев следовали отдельно, с ними в салоне находился некто третий, чья личность не установлена. Возможно, один из сотрудников президентской охраны.

Только теперь Генеральный оценил ситуацию. Третий не имел отношения к охране. Это был двойник Фархада – иначе зачем бы Гарееву понадобилось находиться в этой машине вместе с начальником президентской охраны.

– Гареева представить к ордену, посмертно, – проговорил Генеральный, устало смежив веки. – Пусть КГБ само выйдет с предложением, к какому именно. Также представить к награде Хомутова, инициалов не помню, работавшего переводчиком в советском посольстве в Джебрае. Посмертно. И еще…

Помощник ждал, но Генеральный, казалось, этого не замечает.

– Пусть наше посольство обратится к президенту Фархаду. Будет неплохо, если и джебрайцы наградят наших людей посмертно. Это будет справедливо.

Помощник, наконец, смог задать вопрос:

– В отношении этого товарища… – он запнулся, заглянул в листок, – Хомутова, да. Какую формулировку использовать в его случае при подготовке наградных документов?

– За мужество и героизм, проявленные в чрезвычайных обстоятельствах. – Генеральный уронил руку на простыни. Сейчас ему хотелось, чтобы помощник как можно скорее ушел.