Умри в одиночку - Сергей Самаров

Бекмурза Бисолатов уже спать ложился, когда услышал на улице шум двигателя машины. Редкость вообще-то небольшая, но, когда вокруг неизвестно что творится и ты имеешь к этому отношение, всегда ждёшь неприятностей. И машина явно у его ворот остановилась. В окно Бекмурзе не видно было, кто приехал, – ворота закрывали обзор, да и ночное время, несмотря на горящую на крыльце лампочку, зрения не прибавляло. Но события ближайших дней против воли заставили его сердце заколотиться в груди быстрее. И в пальцах сама собой возникла мелкая и неприятная дрожь. Вроде бы не считал себя трусом, да и не был им в действительности. Отчаянным храбрецом тоже не был, но и трусом – нет. А сейчас вдруг внутренний трепет почувствовал. Наверное, просто накипело внутреннее напряжение, выхода требовало. Признаться честно, Бекмурза постоянно ждал, что кому-то станет известна его связь с Берсанакой Гайрбековым. Берсанака ведь наверняка не с ним одним поддерживает отношения. Тот же Микаил Чочиев по селу шатался, с каждым заговаривал, небылицы плёл о своём возвращении с «зоны». Есть, наверное, у Берсанаки и другие люди, а Бекмурза сам ему и не нужен, нужен только брат Бекмурзы Сосланбек. И связи Гайрбекова в этом и в других сёлах уже слухи вызвали, Бекмурза сам не слышал, но Аминат, жена его, слышала разговоры о появлении Берсанаки и Гойтемира уже несколько раз. Точно так же могли уже и о Бекмурзе говорить, но, естественно, не при нём самом и не при Аминат. А мало ли кто и что случайно узнал от кого-то… Все языки проконтролировать невозможно, а языки для того и даются людям, как некоторые считают, чтобы болтать напропалую, не заботясь о последствиях своих слов. Народ такой пошёл, что поболтать любит, а осудить кого-то – уж обязательно и с великим удовольствием…

Тем более – осудить его, Бекмурзу Бисолатова, человека в селе не последнего. Не каждый сможет магазин открыть и содержать в такое трудное время, не каждый в состоянии стать преуспевающим человеком, когда другие без автомата мало на что способны, а автомат не всегда удаётся с собой носить, да и применить его можно не всегда. Трудно людям… А вот он сумел дело завести и чувствовал, что это вызвало какое-то отчуждение со стороны тех, кто раньше считал себя ровней с ним. Тут есть, конечно, некоторые тонкости, которых избежать невозможно. Но их понимать требуется не только Бекмурзе, но и другим. В его магазин они приходят, и Аминат записывает покупку в тетрадь, потому что расплатиться людям часто бывает нечем. Таких тетрадей уже несколько исписано. Расплачиваются, конечно, но это потом, когда деньги появляются. У чеченцев не принято не отдавать долги. По крайней мере, это своих сельчан касается. Это обязательно… Но брать товары под запись – это же тоже для многих унизительно. И потому эти многие от Бекмурзы отворачиваются. Они не понимают, что запись – это контроль не только за теми, кто покупает, это контроль за собой, за всем магазином, за прохождением товара, и без записи нельзя никак. Если бы один кто-то так покупал, ещё ладно бы, ещё можно было бы просто дать товар и запомнить. Но когда большинство покупателей неплатёжеспособны, тетрадь нужна обязательно. Иначе просто знать не будешь, что у тебя на полках осталось, а что привезти требуется. Но недоброжелателей эта тетрадь породить может и порождает. Не потому, что кто-то не желает долг отдавать. Такого, слава Аллаху, Бекмурзе ещё не встретилось. А просто – кто-то из зависти, что Бекмурза в гору пошёл, а большинство, приняв тетрадь за унижение. Горцы – народ гордый, унижений не терпят. И потому не стесняются говорить порой то, о чём лучше промолчать. И в лицо говорят. Уже бывало, что дело чуть до драки не доходило. Но в этих случаях Аминат вступала в разговор. Если с Бекмурзой кто-то из бывших товарищей и подрался бы, то с Аминат сцепиться желающих не находилось. Она со своими ста пятьюдесятью килограммами веса одним ударом любого мужчину в селе на пару часов угомонит.

Но сейчас и Аминат тоже волновалась, как и Бекмурза. Только он своё волнение скрывал, как мужчина, а она не стеснялась – женщине не обязательно мужским достоинством блистать, хотя чеченские женщины способны, когда требуется, мужской характер проявить, и федералы это знают лучше других.

Когда машина у ворот остановилась, Аминат первая к стеклу прильнула – окно из спальни, где свет уже погашен, поэтому с улицы никого не видно. Но к двери ни он, ни она не спешили. Ждали, что как-то ситуация прояснится. Свои, сельские машины в это время не ездят, да и вообще по селу обычно пешком ходят, а за руль садятся только тогда, когда требуется съездить на большое расстояние. Но не в это время суток. В это время суток ждут обычно только другие машины, из тех, что стоят в другом конце села, – машины «краповых».

Залаяли собаки. Две мелкие дворняги, работающие дворовыми звонками. На шум двигателя они не лаяли, не лаяли обычно и на прохожих. Значит, слышат, как кто-то к калитке подошёл и остановился. Может быть, речь человеческую услышали.

– Может, спросить что-то про Алхазура хотят? – Бекмурза своим предположением уже показал, какая машина может к воротам подъехать.

– А чего не звонят? – спросила Аминат. – Ты говорил, что номер им оставил…