Парни в бронежилетах - Сергей Самаров

– Что? – вопрос даже не словами произнесен, а обозначен поднятием подбородка.

– Он умер... Мы только говорить начали... Я первый вопрос задал, он упал и умер. Словно по собственной воле...

– Яд?

– Я воротник проверял... Там чисто... И изо рта не пахнет[39]... Умер, просто приказав себе умереть... Видел бы ты его взгляд. Он знал, что умирает, на небо посмотрел, под ноги посмотрел, вздохнул и умер. Остановил сердце, и все... Это всякие восточные хитрости... С перепугу... Я сразу заметил, как он на нож смотрел, когда я точил. Его тогда уже зафилармонило...

– Что его?..

– Зафилармонило... Испугался, значит, потрясываться стал... Не любит, наверное, падла, когда его на кусочки режут... Это все не любят, кто сам так делает. И потому от других ждут. Перестарался я, перепугал... Он и того... Показал свое умение...

– Я слышал про такое. Надо иметь очень сильную волю и уметь концентрироваться. Этот выход, кстати, предусматривается во многих восточных единоборствах... Документов при нем, конечно, нет?

– Нет. Я сразу посмотрел. И на дороге никого с документами не было. Документы должны быть у Анзора. Хоть маленькая, но гарантия, что не сбегут от него. Сейчас многие командиры так делают... Слишком часто в последнее время бежали...

Поднимается от рации Кордебалет. Тоже шаги не скрывает, хотя ходить скрытно умеет не хуже Сохно.

– Я достучался до штаба группировки. Спецназ ВДВ вчера сняли из соседнего района. Сейчас неподалеку только ОМОГ подполковника Разина. Но с ними уже прошел сеанс связи. Следующий завтра. Однако они двигались в нашем направлении. Предлагают поискать Разина через «подснежник». Но не знают диапазона. Просто пощелкать регулятором – всего тридцать шесть щелчков... Вдруг да захватим...

– У Разина позывной?..

– Волга...

– Поищи... Отсюда, сверху. «Подснежник» штука странная... Вершины любит...

Кордебалет вытаскивает из кармана коротковолновую рацию размером с портсигар. Вместе с наушником и микрофоном это и есть то, что называется «подснежником». Поправляет наушник в ухе и микрофон около рта. Говорит громко и монотонно:

– Я Прыгун. Вызываю Волгу... Вызываю Волгу...

В наушнике тишина. Даже не слышно, как дышит Сохно, потому что «подснежник» Сохно настроен на другой диапазон волн. Кордебалет ждет несколько секунд, потом переключает указатель на одно деление по часовой стрелке.

– Я Прыгун. Вызываю Волгу... Вызываю Волгу...

Еще одно переключение.

– Я Прыгун. Вызываю Волгу... Вызываю Волгу...

– Кто-кто там меня ищет? – вдруг отзывается в наушнике знакомый голос. – Я Волга... Не понял корреспондента...

– Волга, я Прыгун, здесь Рапсодия и Бандит. Срочно нужна помощь...

– Привет, Шурик... Дай мне Рапсодию...

Согрин и сам уже услышал разговор Кордебалета и подходит. Смотрит на рацию майора и переключает свою на тот же фиксированный диапазон. Сохно повторяет переключение.

– Здравствуй, Волга. Я Рапсодия. Как слышишь?

– Как будто ты мне в ухо, товарищ полковник, кричишь... Что за ситуация?

Согрин разговаривает и одновременно раскрывает планшет, чтобы заглянуть в карту.

– Нахожусь в квадрате «сто девятнадцать». Ты далеко?

– Сейчас сориентируюсь... – должно быть, и Разин раскрывает свой планшет. – Нашел... Мы на подходе. В каком ты месте?

– Главенствующая высота.

– Понял. Через десять минут, если постараемся, будем у тебя.

– Гони быстрее... У нас уже была стрельба... Пока без последствий. Но здесь в селе засела сильная группа. Больше тридцати человек.

– Откуда столько? Таких групп давно не было...

– Не знаю... Что-то необычное готовят.

– Врубаемся в бросок. Жди через пять-семь минут...

Согрин убирает ото рта микрофон и считает вслух:

– Нас трое. У Разина, если правильно помню, девять человек. Двенадцать против тридцати... Расклад нормальный... Справимся... Для спецназа ГРУ это считается обычным раскладом. Почти равенство сил. Разве что небольшое преимущество... Не в количестве, а в качестве подготовки.

* * *

– Идут со стороны перекрестка, – говорит Кордебалет.

– Так далеко слышишь? – удивляется Сохно.

– Нет. Вычисляю. С любой другой стороны им потребовалось бы не меньше часа... Где невозможно пройти, требуется потратить время, чтобы пройти, – изрекает Кордебалет цитату из собственного лексикона. Но цитата эта, как все понимают, может касаться только спецназа ГРУ, потому что другие благоразумно обходят места, через которые невозможно пройти.

– Да, пожалуй, что так, – соглашается Согрин, откладывая бинокль.

– Конечно, только так... Я про другое, – усмехается полковник. – Двор все рассматривали... Большой каменный сарай через двор от крыльца...

– Помним, – подтверждает Сохно.

– Может там тридцать человек расположиться?

Пауза на раздумье долго не длится.

– Им что, в доме места мало? Мне кажется, все там поместятся...

– Там какая-то особая обстановка. Я не все понимаю... Но в этот сарай носят еду. Только одна посуда занимает большую корзину... Это что-то значит?

– Разин идет, – говорит Кордебалет и поднимается навстречу подполковнику, следом за которым подтягиваются бойцы его группы.

– Где вы «Нивой» разжились? – пожимая руки бойцам группы Согрина, спрашивает тот.

– «Бандиту» надоело пешком ходить. Отобрал у Анзора...

– Рэкетиры, – обзывается Разин. – Обложили бедных боевиков непомерной данью... Ладно. Приступим к делу... Кажется, я знаю, что за группа собралась в селе... Мы захватили пару человек, которые должны были быть отправлены куда-то сюда. Потому и сами здесь оказались... К сожалению, мы не успели основательно допросить пленных. Их вывезли «шмелем»[40]... А в прокуратуре пока еще допросят...

* * *

Обстановка заставляет спешить. Если бы не вынужденная стрельба на дороге и не захват машины, можно было бы подождать хотя бы до того времени, когда группе боевиков, расположенных, согласно косвенным наблюдениям Согрина, в сарае, понесут обед. Это было бы подтверждением версии, и строить планы стоило бы, исходя из такой диспозиции противника. Но кто-то есть и в доме... Можно было бы и темноты дождаться, чтобы забраться сначала незамеченными в дом, потом – уже из самого дома – атаковать сарай.