Молчание посвященных - Александр Звягинцев

– И от меня она отказалась? – пристально посмотрел на него Сарматов.

– Поверь, мне больно говорить это, но в России тебя посадят в тюрьму, выбраться из которой очень мало шансов.

– В тюрьму? – недоверчиво переспросил Сарматов. – Значит, я совершил какое-то преступление?

Метлоу поднял на него глаза:

– К сожалению, я, твой единственный свидетель, Сармат, в силу разных причин не могу выступить в русском суде. Одно ты должен запомнить: майор Сарматов до конца выполнил воинский долг и не совершил никакого преступления против своего Отечества. Станут уверять тебя в обратном – посылай всех в задницу, майор Сарматов!

Тот, не скрывая потрясения, прошептал:

– Продолжай, Джордж, прошу тебя!

– Твои шефы в России не уверены, что ты погиб в Афганистане. Они ищут тебя по всему свету, поэтому я советую быть осторожнее со всеми, кто явится к тебе под видом австрийцев, немцев, чехов и прочих оборотней… Это все, что я хотел сказать, Сармат.

– Для этого ты прилетел из Пакистана?

– Меня встревожило, что док Юсуф перестал ставить меня в известность о твоих делах. К тому же приезд в Гонконг – это возможность повидаться с моим старым боевым другом, ныне – полицейским комиссаром Ричем Корвиллом, с которым ты уже знаком. Кстати, Игорь, у тебя есть здешний адрес Юсуфа?

– Монахи узнали его адрес. У сенсея он должен быть.

– О'кей! – недобро усмехнулся Метлоу. – Надеюсь, у старого бродячего самурая нет причины скрывать его от меня.

* * *

Простившись с Сарматовым, Метлоу направился к небоскребам мегаполиса. Однако на полдороге он приказал водителю снова свернуть к морскому побережью. Информация, полученная от профессора Осиры и Сарматова, требовала тщательного анализа, к тому же, после знойных пакистанских пейзажей его особенно влекло к морю.

Итак, что мы имеем? – устроившись у кромки прибоя, начал он приводить в порядок свои мысли. – У смиренного агнца Юсуфа в Гонконге оказались непонятные связи с арабами. Осира предполагает, что арабы принадлежат к какой-то мистической секте. Старик мудр и знает Восток изнутри, вряд ли он ошибается. Возможно, те арабы – агентура пакистанской разведки ИСИ, которую Али-хан, уже полтора года работающий на ЦРУ, утаил от нас.

За время, прошедшее со дня последнего серьезного разговора Метлоу с Али-ханом, тот с помощью неведомых американцу покровителей перебрался из Пешавара в главную резиденцию ИСИ в Исламабаде и стал одним из кураторов ядерной программы, конечной целью которой было ускоренное создание ядерного оружия. Над этой программой в поте лица трудились некоторые известные европейские физики-ядерщики. Их фамилии, благодаря Каракурту, были теперь известны шефам ЦРУ. Были им известны и европейские фирмы, которые в обход договора о нераспространении ядерного оружия, тайно, через «третьи страны», поставляли Пакистану новейшие ядерные технологии и специальное оборудование. Учитывая важность работы Каракурта на этом направлении и опасаясь, что тот станет параллельно сливать информацию КГБ, руководство ЦРУ приняло решение о полной консервации его русских связей. Каракурт, вполне удовлетворенный утроенным гонораром в «зеленых», вроде бы с этим согласился. Но, несмотря на тотальный контроль, осуществляемый агентами Метлоу, поручиться, что агент не ведет двойную или даже тройную игру, было нельзя. И сегодня, посетив обитель Осиры, Метлоу получил подтверждение своим подозрениям.

У КГБ явно есть информация о местопребывании Сарматова и его нынешнем нелегальном имени. Получить ее Лубянка могла только от Каракурта. Конечно, доктор Юсуф тоже мог быть завербован КГБ еще во время его учебы в Москве. Однако, поразмыслив, Метлоу отбросил эту мысль: будь Юсуф агентом КГБ, информация о Сарматове давно поступила бы на Лубянку. Так что неизбежен вывод: Каракурт не прекратил работать на КГБ. Русские, приходившие к Сарматову под видом австрийских туристов, вне всякого сомнения, агенты Лубянки. Но есть и утешительный момент: русские перепроверяют информацию, а значит – не доверяют Каракурту.

Теперь об арабах – членах мистической секты, к которой имеет отношение не только доктор Юсуф, но, похоже, и Каракурт. Они предлагают Сарматову высокооплачиваемую работу, не требующую памяти… Интерес КГБ к Сарматову понятен, но что надо от него арабам и Каракурту? Учитывая, что Каракурт завязан на пакистанской ядерной программе, логично предположить, что они хотят задействовать его в этом направлении. Чушь! – отбросил было эту мысль Метлоу. – Как можно задействовать в серьезной ядерной программе не имеющего памяти человека? Впрочем, а что, если, учитывая уникальную военную подготовку Сарматова, его хотят использовать в качестве биоробота для добывания секретных материалов на территориях ядерных держав?..

Ответить на этот вопрос Метлоу не мог, но чутье разведчика подсказало: ответ находится где-то близко. Необходимо найти его как можно скорее, и не только в целях безопасности изувеченного русского офицера, волею случая вошедшего в его, Метлоу, личную жизнь, тут могут быть затронуты и куда более важные, можно сказать, глобальные интересы…

От Каракурта мало чего добьешься впрямую, продолжал рассуждать Метлоу. Хитрый и коварный азиатский лис будет изворачиваться и в конце концов объяснит свой интерес к Сарматову гуманными мотивами. Чтобы еще крепче привязать Каракурта к ЦРУ и навсегда отбить у него охоту к шашням с КГБ, надо сначала доказательно раскрыть его замыслы, а уж потом зажать в мертвый капкан, из которого он не сможет вырваться до конца жизни.

В общем, серьезность проблемы такова, что мне следует поставить в известность шефа, решил Метлоу. А еще не лишним будет вызвать в Гонконг моего приятеля Нагматуллу, перед которым мерзавец Юсуф клялся на Коране, привезенном из Мекки во времена кровожадного завоевателя мира Тамерлана. Интересно будет поглядеть, как подлец станет крутиться и изворачиваться под грозным взглядом одного из авторитетнейших священнослужителей мусульманского мира. Может быть, это поможет мне наконец хоть что-то понять в психологии коварных азиатов.