Алмазы Якутии - Михаил Серегин

Снегоход «Буран» чихнул несколько раз двигателем, словно подавился бензином, и заглох.

«Вот мерзавцы, – не оглядываясь, подумал Карагодин, – ничего не могут сделать как следует».

Это его замечание относилось неизвестно к кому, так как снегоходы взяли практически безо всякого предварительного осмотра. Проверить их просто не оставалось времени. Но механик на базе заявил, что «заводятся с полпинка».

Вскоре двигатель снова визгливо взрезал тайгу. Следом еще один. Карагодину было не до этого. Он видел, что впереди мечутся какие-то люди в народных одеждах. Понимая, что вертолет сюда залетает не слишком-то часто, он все же придавал их мельтешению совершенно определенный смысл.

– Засуетились, гады, – пробормотал он сквозь зубы.

Стало жарко идти, и он рванул верхнюю пуговицу полушубка.

Когда Карагодин добрался наконец до улуса, «Бураны» все еще прогревали двигатели. Люди, совсем недавно сновавшие по маленькому поселку, куда-то подевались. Над улусом облаком стоял туман, выползший из буорджие. Карагодин ворвался в буорджие и остановился, переводя дыхание и давая глазам привыкнуть к тусклому свету, перемешанному с запахом дыма.

Несколько пар глаз удивленно и опасливо уставились на Карагодина.

«Боятся, это хорошо», – решил он.

– Кто главный в этой вонючей дыре? – Он вытащил из кармана пистолет и передернул затвор.

Раздался короткий женский вскрик. Но тут же оборвался. Сидевший на помосте якут в головном уборе с болтавшимися вдоль щек украшениями поднялся со своего места. Невозможно было определить его возраст. Лет сорок? Пятьдесят? Шестьдесят? В его глазах страха не было. А может, Карагодин просто не сумел его рассмотреть?

– Как зовут? – Он шагнул в сторону поднявшегося якута.

– Ланах.

– Мы ищем мужчину, русского, лет тридцати. Где он?

Ланах никак не прореагировал на его вопрос. Может, он просто его не понимает? Тогда почему он ответил на первые вопросы?

– Этот мужчина совершил преступление в городе, а теперь скрывается от закона, – угрожающе пророкотал Карагодин, размахивая пистолетом. – Тот, кто его скрывает, – соучастник преступления. Вас всех посадят в тюрьму.

– В тюрьме тоже люди живут, – философски заметил якут, никак не прореагировав на угрозу.

– Кончай выделываться, – заорал на него Карагодин. – Где он? Где этот мудак? Я знаю, он ранен. Все равно далеко не уйдет, замерзнет в тайге. Так что подумай о его жизни, если не хочешь думать о своей.

– Тайга сурова, но справедлива, – негромко произнес якут.

– Ну ты, философ, твою мать! – Карагодин подскочил к нему и схватил за грудки. – Говори, где он? Он здесь был?

– Его здесь нет, – покачал головой Ланах, отворачиваясь от пистолетного дула, смотревшего прямо ему в лицо.

– Хорошо, здесь его нет, – Николай Павлович отпустил Ланаха, – но он здесь был? Только не ври мне. Лучше не ври. Врать – самое последнее дело.

Ланах молчал.

– Ладно, – Карагодин толкнул якута в грудь и принялся рассматривать других якутов, находящихся в помещении, – значит, не хотите говорить?

Все они отводили глаза, встречаясь с ним взглядом, но никто не сделал попытки подняться или сдвинуться с места. Карагодин подходил к каждому по очереди.

– Где Родионов? Говори.

Молчание. Следующий.

– Встать! Он был здесь?

Снова нет ответа.

В этот момент Боотур, желая подвинуть ногу, задел валявшуюся на полу миску. Карагодин обернулся, словно ужаленный, и бросился к нему. Он схватил якута за плечи и принялся трясти с такой силой, словно поставил себе задачей вытрясти из него внутренности.

– Ты что-то знаешь, тварь! Я тебя расколю! У меня и не такие раскалывались.

Он вдруг перестал мотать молодого якута за плечи и прижал к его щеке ствол своего «тэтэшника».

– Где он, ты знаешь? – вкрадчиво спросил он, вглядываясь в застывшее лицо Боотура. – Как тебя зовут?

– Боотур.

– Значит, понимаешь, – удовлетворенно выдохнул Карагодин.