Рискованный рейд - Анатолий Гончар

– Полицию? – со стороны коридора раздался голос с заметным южным акцентом. – Мы уже здесь. Что случилось?

К дверям купе подошел темноволосый житель Кавказа в полицейской форме с капитанскими погонами на плечах.

– Вот, террористов поймали… – промямлила проводница, в то время как Алексей разглядывал столь быстро явившегося стража порядка. Было в нем что-то не то, что-то отличавшее его от обычных блюстителей порядка и… Юдин вздрогнул. Как же так? У него – неизвестно кого – в руках ствол, а полиционер даже не попытался вытащить свой собственный. Что, сразу поверил в его и сказанные проводницей слова? Да и не мог он слышать всех слов. Тогда что? Он знает, кто есть кто? Но откуда? А что, если он – один из них?

– Это – террористы! – Юдин кивнул в сторону замершей в неподвижности пары. Теперь сомнений стало еще больше: Рыбкин и его подельник совершенно определенно чего-то ждали. Бизнесмен, до того все время скуливший от боли, сжал зубы и сидел совершенно молча. – Свяжите их чем-нибудь!

– Сейчас! – Сотрудник полиции вытащил из кобуры пистолет, снял его с предохранителя, направил в сторону тех двоих. – Ты, – он ткнул пистолетом в сторону Рыбкина, – разорви простыню и свяжи ему руки!

Рыбкин согласно кивнул, а Алексей застыл в ожидании продолжения, окончательной уверенности в своих выводах относительно капитана полиции у него не было. Но постепенно, при виде того, как Сан Саныч «вяжет» руки бизнесмену, эта уверенность крепла. Полицейский, почесывая тянувшийся по подбородку белесый шрам, будто и не замечал, что ткань ложится неплотно, узлы если и вяжутся, то не затягиваются. Но даже это Рыбкин делал медленно, так медленно, будто и он, и тот, второй, оба чего-то ждали.

«Может, в вагоне есть кто-то еще?» – подумал Юдин и тут же усомнился в своем предположении. Если бы кто-то здесь был, он бы не стал ждать так долго, значит, они ждут чего-то еще… Бок заныл новой болью, и Алексей невольно поморщился. Рыбкин бросил взгляд на расплывающееся на белом свитере капитана Юдина красное пятно и усмехнулся.

«Точно! – спохватился Алексей. – Странно, что такая простая мысль не пришла в голову сразу. Они ждут, когда я обессилю от боли и потери крови. Если это так… надо поторопить события».

И, решившись спровоцировать своего противника, он начал заваливаться на бок. В тот же момент пистолет полицейского повернулся в его сторону. Капитан ГРУ ускорил падение и дважды выстрелил. Роняя оружие, лжемент повалился на завизжавшую от страха проводницу. Та вскочила и, прижав руки к груди, привалилась к купейной стенке. Лицо ее стало совершенно бледным, а вытаращенные глаза казались огромными и… прекрасными.

– Он с ними, – Алексей кивнул в сторону бандитов.

– Я поняла, – вставая на ноги, девушка дрожала всем телом. – Я его не знаю, он не с нашего поезда.

– Девушка. – Юдин полез в карман свитера, вытащил оттуда и подал проводнице свое удостоверение личности. – Пожалуйста, выслушайте меня: остановите поезд, вызовите полицию и объясните им все. Скажите, что я никому не открою двери, кроме майора Романова из антитеррористического центра. Если попытаются взломать – буду стрелять. Хорошо?

Проводница, постепенно приходя в себя, несколько раз поспешно кивнула.

– Запомните: майора Романова из…

– Из антитеррористического центра, – проводница, несмотря на весь ее страх, оказалась на редкость памятливая. – Я поняла.

– Не подпускайте никого к купе, хорошо?

– Я все сделаю! – послышалось в ответ, и Алексей удовлетворенно кивнул.

– Ступайте! – скомандовал он, и девушка выскочила из купе, а Юдин поднялся, задвинул дверь и откинул защелку. После чего сел и направил оружие на приунывших бандитов.

– Если почувствую, что начинаю терять сознание, – пристрелю обоих! – вслух вынес свое решение Алексей и принялся ждать.

Время двигалось вперед черепашьим шагом, порой начинало казаться, что прошла вечность.

– Дядь Сань, – Лешка так до конца и не смог принять предательства своего бывшего друга. – Ну зачем? Почему так?

– Почему? – прохрипел Рыбкин. – Да потому что я… – Голос Сан Саныча сорвался. – Когда я мыкался по жизни, когда жрал один хлеб, и то не всегда, где они все были?

– Кто они? – не понял Лешка. – Мирные люди?

– Они не мирные, они равнодушные; им все равно, что вор, который ездит на новеньком «Мерседесе», что я – инвалид войны, догрызающий последнюю корку…

– Кончай! – поморщившись, махнул рукой бизнесмен. – Разве ты не видишь, что он тебе не верит? Что, – обратился он к Юдину, – знаешь ведь, что ни в каком Афгане он не был? Знаешь ведь, да?

– Хачик, я тебя попросил бы… – начал было Рыбкин, но, взглянув в лицо Алексею, умолк.

– Знаешь? – повторил свой вопрос тот, кого называли Хачиком.

– Знаю, – Юдин не стал отрицать очевидного. – Но тогда тем более почему?

– Деньги, – устало сознался Хачик и, отмахнувшись от запротестовавшего было Сан Саныча, продолжил свою мысль: – Деньги! Они сегодня двигают всем. Что мне или тем более ему окружающее нас общество? Оно, так или иначе, двигается к своему концу, к хаосу. Жить, доживать свою жизнь, нищенствуя? Ты хоть знаешь, какая у тебя будет пенсия? Знаешь! Ты будешь такой же нищий, как он, – указующий перст в сторону задумчиво шевелящего губами Рыбкина. – Впрочем, у тебя есть альтернатива…

– Отпустить вас, – усмехнулся Алексей, – и получить большую кучу денег?

– Если ты боишься, что тебя заподозрят… – быстро-быстро начал говорить Хачик, решив, что сидевший перед ними офицер колеблется, – мы сделаем все так, что на тебя ни в коем случае не подумают… Даже наградят! Уж я-то знаю, как сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил…

– Крыса! – усмешка Алексея стала еще шире.

– Что? – не понял и на мгновение приостановил свое красноречие уже было начавший рассчитывать на успех Хачик.

– Ты – крыса. – Юдину было больно смеяться, но довольный смешок все же вырвался из его груди. Он вспомнил, что в порыве откровенности сообщил ему Романов в конце так и закончившейся ничем беседы: «Алексей, постарайся все-таки что-нибудь вспомнить. Пойми, для нас это очень важно. Мы предполагаем, что у нас в системе завелся предатель и идет утечка информации…»

– Крыса? – не сообразив, что это может означать, пробормотал растерявшийся Хачик. Действительно, трудно примеривать что-то мерзостное на свою припудренную показным лоском шкурку.

– Заткнись! – не стал ничего объяснять Юдин. – Заткнись и сиди молча! Иначе я прострелю тебе бедро. Но я ранен, моя рука дрожит, я могу промахнуться и попасть в пах.

Хачик, и без того страдавший от боли в вывихнутой руке, сглотнул подкативший к горлу комок и, поняв, что сидевший напротив армейский капитан вовсе не шутит, закрыл глаза. Поезд начал притормаживать, надежды на освобождение у захваченных бандитов становилось все меньше. А успокоивший слишком разговорчивого «бизнесмена» Алексей погрузился в свои мысли.