Пуля - лучший антидот - Сергей Самаров

– Откуда столько бандитов в таком спокойном месте? – выразил Алексей Викторович естественное недоумение.

– А вы знаете, товарищ подполковник, в каком месте мы были? – насторожился Валтузин, и чувствовалось, в каком напряжении он ждет ответа.

«Краповый» капитан не знал, кто приложил руку к его провалу. Честно говоря, сам Гризадубов, предупреждая Везирхана Дашаева, выставил бы непременное условие, чтобы эмир ничего не предпринимал против наступающих на него сил. Но там, в Москве, тот, кто предупреждал, видимо, посчитал, что Везирхан просто убежит подальше и не рискнет вступить в бой. А он не только вступил, но и сумел атаковать. Что касается сбора значительных сил, то Гризадубов в этом сомневался. Это обычная манера всех командиров, попавших в засаду, объяснять, какие мощные силы их атаковали. В действительности же вместо сорока человек в атаке могут участвовать четверо, но хорошо вооруженные.

– Республика в последнее время вообще считается местом относительно спокойным. Это не соседи, у которых что ни день, то кого-то взрывают или расстреливают... Здесь только об одном Везирхане и слышно. Это первое. Второе... Если ты уже съездил, и уже вернулся, значит, от столицы удалился не дальше, чем мы. То есть был в предгорьях. А это районы спокойные. Только иногда ментов отстреливают, как зайцев, больше ничего...

– Когда им нужно, они быстро собираются, – сказал Валтузин. – Но мне пора, товарищ подполковник, перед своим начальством отчитываться. В штаб вызвали. Я обещал сразу после перевязки приехать.

– Лечись, – посоветовал на прощание Алексей Викторович.

Но «краповый» капитан попрощаться решил по-своему:

– Могу, товарищ подполковник, кстати, еще одну неприятную вещь рассказать...

– Вали все в одну кучу.

– Наших пленников... Тех, которых мы подполковнику Андарбекову передали...

Валтузин выдержал паузу.

– Ну? Их, я полагаю, расстреляли?

– Вы знали?

– Только догадывался, что так может случиться. Где их перехватили?

– За квартал от горотдела милиции. Двумя машинами перекрыли дорогу и расстреляли.

– А сам Андарбеков?

– Умудрился отделаться двумя царапинами. Одна от пули, вторая от стекла... Очень расстроен, что маску потерял, когда в машине от пуль прятался. Ну ладно, товарищ подполковник, я спешу...

– Спеши. И смотри, чтобы тебя не расстреляли. Ты тоже – свидетель...

* * *

Везирхан, в отличие от «крапового» капитана, отозвался почти сразу. Вообще-то Алексей Викторович ожидал, что ответит другой человек, который и передаст трубку Везирхану Дашаеву, и потому сказал:

– Я хотел бы поговорить с Везирханом Баматовичем...

– Вы от кого? – спросил грубый и сильный голос. Требовательно спросил, показывая свою привычку командовать.

– Меня прислала Кали Дашаева. Жена Везирхана Баматовича.

– Подполковник Гризадубов?

– Да. Алексеем Викторовичем меня зовут.

– Я – Везирхан... Слушай, помню, лет двадцать пять назад я боролся еще на Союзе[12]с Гризадубовым. Из Красноярска парень был. По «молодежке» тогда выступали... А вот как зовут, не помню. Высокий такой, жилистый... Это не ты был?

– Нет. Я борьбой не занимался.

– И в Красноярске не жил? Не родственник?

– Нет, – сказал Гризадубов.

– Жалко. Фамилия у тебя для борца, скажу честно, подходящая.

Судя по тону разговора, Везирхан Баматович Дашаев уже считал подполковника спецназа ГРУ чуть ли не своим человеком. Есть такие люди, которые просто чувствуют себя и с друзьями, и с врагами. Кажется, эмир был именно из таких. Самого Алексея Викторовича, человека обычно сдержанного в проявлении эмоций, это слегка коробило, но умышленно создавать дистанцию он не стал, чтобы не повредить возможности контакта в будущем. И потому разговор продолжил в том же легком тоне, который предложил Везирхан, но с соблюдением собственного достоинства.

– У меня фамилия и для спецназовца неплохо подходит. Но ты, я думаю, не потому позвонить просил, чтобы о моей фамилии поболтать... Твоя жена сказала, что ты сотрудничество предлагаешь? Я готов поговорить. Может быть, мы сможем быть взаимополезны... Впрочем, мы тебе уже оказались полезными. Я только что разговаривал с «краповым» капитаном Валтузиным. Ты здорово его потрепал. Капитан говорит, что против него объединилось не менее четырех различных банд... Сорок человек против него, и второй отряд чуть поменьше обстреливал из гранатометов машины.

– Шесть человек против его отряда, и четверо расстреливало машины... Можешь это сказать капитану. У страха глаза велики, и он быстро пятки показал. Капитан – это такой большой?

– Да, его издалека заметно, – сказал Алексей Викторович.

– Жалко, у меня снайпер в Пакистан перебрался... А то и считать нас было бы некому.

– Что твой снайпер делает в Пакистане?

– Его наняли. Хорошо платят... Он хороший снайпер.

– Что же он сбежал от тебя? Сильно обижал?

Везирхан ответил с явным укором в голосе:

– Он не сбежал. Он получил предложение, спросил моего согласия. Я не только согласие дал, я по телефону дал ему характеристику. Я о своих людях всегда забочусь. Меня тоже туда зовут, кстати, вместе со всем джамаатом[13]...

– И что?

– Я пока думаю... Но о людях я всегда забочусь раньше, чем о себе.

Об этом даже в досье на Везирхана было сказано. Заботу он проявлял не только о своих людях, но и об их семьях, а особенно о семьях своих убитых бойцов. И за это Везирхана любили. Причем любили его не только в собственном джамаате, но и среди мирного населения. Он прибывал порой в какое-то село, его и его людей кормили и поили так, как не кормили и не поили другие отряды, силой стремящиеся забрать то, на что глаз ляжет. Люди Везирхана такого себе не позволяли, и потому эмир пользовался уважением старейшин. О том, что банда была в селе, узнавали спустя длительное время, когда принимать меры по преследованию было уже поздно.

– Да, я слышал, что у тебя с твоими людьми хорошие отношения. Но мы, кажется, не об этом хотели поговорить.

– Не об этом, – легко согласился Везирхан. – Я только хотел бы остановить Рамазана Сайдуллаева, но своих сил у меня не хватает, а в деле, насколько я понимаю, одинаково заинтересованы и я, и ты...

– Кто такой Рамазан Сайдуллаев? – спросил Гризадубов. – Извини, я из соседней республики сюда переброшен, может быть, мало знаю, но про Сайдуллаева я не слышал... У него такой большой джамаат, что ты рискуешь не справиться?