Боец. Лихие 90-е - Валерий Гуров

— С х*ра ли баня завалилась? — хрипло выкрикнул жилец. — Ты ж мне, овца, сама сказала, что у меня самогон гавно!

Вообще забавно они любезностями обменивались друг с дружкой, по всем животным из колхозного хозяйства прошли — и козлы, и овцы, и прочий крупный рогатый скот в одном флаконе.

— Распробовала, Максим, — стиснув зубы, ответила Лена. — Открывай давай, у меня покупатель на твою отраву нашелся.

— Я для тебя — Максим Анатольевич, — прошипел алкаш из-за двери, но ключ в замке повернул, дверь открывая.

Я думал Макса за шиворот взять, как высунется, но он, по ходу, прошаренный жук оказался. На двери цепочка была. Открыл сантиметров на двадцать, рожу засунул в щель. И сразу меня заметил, глаза выпучил.

— Слышь, корова, ты кого сюда привела! — прохрипел он. — Я тебе сказал, что съезжать никуда не буду!

— Я тебе, зараза такая, дам за корову, замки вырежу! — заверещала Лена, перестав сдерживаться, и попыталась алкаша лупить платком, которым только что лоб вытирала.

Алкаш подтвердил слова Ленки о том, что он не прочь на бабу с кулаками лезть, и сунул кулаком в щель, целя хозяйке в глаз. Промазал, слава богу, но своего добился — Ленка отшатнулась, давая нерадивому жильцу возможность захлопнуть дверь. А вот это уже нехорошо, на женщин руки распускать, это ай-ай-ай. Я среагировал и сунул туфлю в дверь, не давая Максу закрыться. Тот раз попытался, второй, но дверь всё колотилась мне в ботинок. На третий раз я схватил его одной рукой за грудки и на себя потянул. Когда его голова оказалась в щели двери, резко убрал ногу, а дверь за ручку притянул, фиксируя голову алкаша между дверным полотном и косяком.

— Отпусти, — заверещал он.

— Дверь открой, тебе ведь сказано.

— На х*р иди… ой… ой, открываю, не дави так!

Для того, чтобы цепочку сдернуть, я должен был алкаша Максимку отпустить. Что я и сделал, предупредив его, чтобы он не шутил, потому что я не всякий юмор люблю.

— Отвечаю, того рот — открою! — заверил тот.

Ну раз отвечает, поверим, все равно особенно и нет других вариантов. Однако Максимка за базар отвечать не собирался, как только я его отпустил, он дверь захлопнул и вместо того, чтобы защелку скинуть, заперся.

— Вали отсюда, ху*путало! — завизжал оттуда поросенком недорезанным.

— Куда! — бросилась было хозяйка.

Я дверь попытался дернуть, чего там ее ломать, тонкая, но Лена мне по рукам ладошкой ударила.

— Не надо! Где я потом новую возьму!

Не вопрос, логично. Я прикинул, как по-другому в хату попасть, чтобы без порчи имущества, пока Максим благим матом заходился за дверьми. И вспомнил, что с улицы, с той стороны, куда у гостинки выходили окна, виноград дикий аж до третьего этажа растет, а под ним труба газовая тянется. Ровнехонько так под окном этой квартиры. Я додумывал план уже на ходу, бросив Ленке, чтобы она здесь стояла, а то она уже следом бросилась — куда это я собрался, интересовалась.

Я же из подъезда выскочил, виноград и трубу глазом смерил, ну и полез на второй этаж, благо лето — окна нараспашку открыты. Надо было видеть рожу алкаша, который, не переставая материться, в одних трусах, сигарету подкуривал, сидя на диване, когда я в окно влетел.

— Опаньки, — изумленно сказал он, а сигарета безучастно повисла на нижней губе.

Так и замер статуей мыслителя. Майка на босу грудь, морда, как и полагается, наглая, щетинистая и неполнозубая. Я приметил еще два тела — один на ковре лежит, отдыхает. Другой у кресла, рядом с шкафом-стенкой валяется.

— Иди отсюда, по-хорошему не понял?! — пришел в себя Макс, слюни в стороны брызжут, глава навыкат.

Рука — раз, и к ножу потянулась, там у него на столе, на газетке перекус разложен был — огурчики, помидорчики из засолки.

— Мужики, наших бьют! — заорал Максимка.

Это у них, по ходу, клич такой был. Тела, что только что валялись бездыханными, глаза открыли, как на автопилоте начали подниматься, что-то мыча. Один бутылку в руку взял, другой граненый стакан. И вот эта вот троица на меня двинулась, пояснять, что я не прав.

— Че, козел, а, — Макс нож из руки в руку перекинул и пырнул в воздух. — Опа! Че ссышь?

Я попятился, оглядываясь, уперся в стул со спинкой и им отмахнулся. Чем алкашню только на ответные действия спровоцировал. Они бросились на меня одновременно, втроем, кто чем замахиваясь. От удара бутылки я уклонился, проваливая алкоту, но ударить не успел, второй герой меня стаканом огреть решил — пришлось из рук его выбивать. Я ударил по запястью мужика кончиком ботинка, заставляя разжать руку. Стакан на пол было упал, но я его в воздухе умудрился перехватить и с разворота обрушил удар в висок Максу, исполнив подобие бэкфиста. Макса повело, и тот, теряя равновесие, к окну пошел, словно пританцовывая. Я как будто бы случайно ногу бедолаге подсек, и еще более случайно схватил за шкирку, координируя «полет». Так бы Максимка в стенку головой врезался, а с корректировкой — вылетел в окно.

Приземлился с хлопком и воплем:

— Моя нога…

Живой значит, ну, в принципе, со второго этажа не высоко падать. Я выглянул и обнаружил проблемного жильца в клумбе среди бычков, он за ногу держался и выл. Другие юные таланты снова на меня поперли. Я взял за шкирку того, у кого стакан из руки выпал, и поволок по полу, к второму, который к новой атаке готовился. Второго тоже за шкирку взял и, как два одиночества, позволил им встретиться — головами.

Тук… алкаши как подкошенные на пол завалились. А я, отряхнув руки, пошел дверь Лене открывать.

— Заходи, хозяюшка.

Лена в квартиру залетела с сжатыми кулаками, наизготовку.

— Где эта падла?! Ой… что они тут устроили!

— Да вот решил из окна выйти, — я плечами пожал. — А этих двух в сон потянуло.

Хозяйка презрительно на тела посмотрела и к окну бросилась, завидела алкаша.

— Живой! Я ему сейчас покажу, кто тут корова!

Начала разбросанные по комнате вещи Максима собирать и из окна выкидывать, прямо ему на голову. Я молча наблюдал за происходящим, дожидаясь, когда Лена с арендатором счеты сведет. Свою часть договора я выполнил, а как именно она очистит площадь от чужого барахла — это мне без разницы.

Глава 18

— Прости, хозяйка, никакая ты не корова, — это Максимка в себя пришел и смекнул, что произошло.

Протрезвел сразу, к окну на коленях подполз, прощения вымаливать. Нога