Комбат против волчьей стаи - Андрей Воронин

Комбат проехал уже два круга. И тоже напал на след Щукина, ему сказали, что того видели совсем недавно — передыхал на платформе.

«Но в какую сторону после этого подался Щукин, или, может, решил выбраться наверх, — думал Борис Рублев, — куда легче отыскать противника, спрятавшегося среди скал, чем человека, который, не прячась, разъезжает по метро».

И он продолжил поиски, начав с хвоста поезда, перебегая на станциях через один вагон.

* * *

Семен Щукин тем временем даже не подозревал, что Тормоз уже стоит за его спиной. Инвалидная коляска располагалась в проходе, и бывший капитан советской армии, гордо расправив грудь, начал свой обычный монолог. Он сильно не старался, зная, что его слова все равно заглушит грохот колес. Не слова, а инвалидная коляска, награды и седая шевелюра с бородой внушали доверие.

— Подайте инвалиду, пострадавшему в Афганской бойне.

Кое-кто из пассажиров тут же прикрылся газетой, кто сосредоточенно стал смотреть себе под ноги, третьи — в черные, как облитые смолой, окна. Но часть пассажиров потянулись за бумажниками, в руках появились разноцветные купюры. Щукин взялся за ободья коляски и покатил по проходу. Тормоз неотступно следовал за ним.

— Спасибо, спасибо, будет мне и на хлеб, и на водку чтобы помянуть павших товарищей, — кивал Семен Щукин, нагибаясь пониже в поклонах и выпрямляясь так, чтобы звенели одна о другую медали, ему уже давно цыгане предлагали, нацепить побольше наград, но Щукин с гордостью отказывался.

— Чужое не надену.

И тут он почувствовал, что его вновь катят. Тормоз взялся за спинку кресла и толкал его впереди себя.

Приближалась станция, а тут еще не все деньги были собраны. Пришлось задержаться из-за больших сумок, перегораживающих проход. Женщина-челночница никак не могла составить их одна на другую.

За окнами замелькала освещенная платформа, и Щукин, чтобы не терять времени зря, протягивал коробку с деньгами прямо под нос пассажирам.

— Быстрей, браточки и сестрички, инвалиду выходить надо.

И тут случилось то, что заставило его обернуться.

Кативший его толкал коляску так быстро, что женщина, протянувшая тысячную купюру, не успела положить ее в картонку.

— Эй ты! — обозлился Щукин, — протягивая руку и хватая бумажку в кулак, — куда так разогнался?

И осекся, увидев знакомое лицо. Тормоз катил его к двери, не обращая внимания на то, что левое колесо отдавливает пассажирам ноги. Молчание Тормоза и серьезное выражение его лица не предвещали ничего хорошего.

— Эй ты! — закричал Щукин, так чтобы его слышали во всем вагоне. — А ну пусти коляску!

— Ты чего к инвалиду прицепился? — услышал сзади Тормоз женский голос.

— Да. Кто ты такой, а?

Он знал, в споры ввязываться нельзя. Сейчас двери откроются, он выкатит Щукина на платформу, а не довольные свидетели уедут.

— А ну, пусти, — Щукин, изловчившись схватил его за руку, — чего прицепился? Деньги у инвалида забрать хочешь?

Молодой парень, сидевший возле двери, поднялся и шагнул к Тормозу.

— Пусти его, тебе говорят.

— Никакой он не инвалид! — громко, чтобы его слышали, бросил Тормоз, — чужие медали нацепил, сам квартиру пропил, жену с дочерью по миру пустил.

— А ты кто такой?

— Его жена — моя сестра!

Воцарилось секундное замешательство. Щукин прикидывал в уме, кому скорее поверят, ему или Тормозу. Но время сыграло на последнего. Поезд остановился, двери отворились, и Тормоз вытолкал коляску на платформу.

Из пассажиров следом вышла только одна женщина. Она некоторое время постояла в отдалении, смотрела, что будет дальше. Тормоз, почти не шевеля губами, прошипел Щукину:

— Сиди тихо и не дергайся, понял, козел.

— Отцепись.

— Поговорить надо, — уже не так агрессивно проговорил Тормоз, — дело есть.

— Что такое?

— Заработать хочешь?

— Заработать все хотят.

Тормозу нужно было успокоить Щукина и дождаться, пока любопытные разойдутся.

— Сиди тихо, сейчас переговорим.

Бандит откатил коляску в самый конец платформы, поставил ее в последней арке. Женщина, наблюдавшая за Щукиным, увидела, что он больше не протестует, еще немного потопталась и направилась к эскалатору Больше свидетелей ссоры на платформе не оставалось, их увез поезд.

— Ну так, говори Тормоз прикинул, какой вариант поведения лучше всего сейчас избрать. Можно выбраться со Щукиным на поверхность, а там прикончить, закатив коляску в какой-нибудь двор. Но для того, чтобы выбраться из метро, нужно было кого-нибудь просить держать коляску на эскалаторе, тогда появятся ненужные свидетели. И так уже баба любопытная подвернулась. А науку своего учителя, Курта, Тормоз усвоил хорошо — никаких свидетелей, во всяком случае живых.

И он избрал второй вариант — самый быстрый.

Заговорить Щукину зубы, дождаться, когда поезд будет выезжать из тоннеля и резко толкнуть коляску.

Всего лишь три метра отделяли их от края платформы. Значит, Щукин не успеет остановиться и грохнется на рельсы. Тут ему и конец.

«Пассажиры, стоящие на платформе не видят сейчас нас, расположившихся в арке».

— Говори же, Тормоз.

«Они заметят лишь инвалидную коляску, поднимется паника, а я отступлю, смешаюсь с толпой и поднимусь на эскалаторе, а там ищи, свищи ветра в поле».

В тоннеле загрохотал поезд. Тормоз был готов толкнуть коляску в любую секунду.

«Еще чуть-чуть подождать», — думал он.

— Ну говори же, — Щукин обернулся к нему, — какое дело? Много денег? Меня теперь дешево не купишь, видишь, сколько я зарабатываю, — он потряс коробкой от сигарет.

Зашелестели бумажки.

— Держи свои бумажки, а то ветром унесет, — посоветовал Тормоз, отсчитывая в уме, — «Шесть, пять, четыре…»

На счет «ноль» он собирался толкнуть коляску.

Уже заплясали отблески фар на мраморе стены.

«Главное — сделать все быстро. Скрежет тормозов, крики, делаю несколько шагов назад, и я уже на эскалаторе».

Но тут произошло непредвиденное.

— Сколько времени не подскажете? — цыганенок дернул Тормоза за рукав.

— Пошел вон!

Поезд вырвался из тоннеля. Тормоз опоздал. А Щукин почувствовал, что дело неладное. Уж очень нервничал Тормоз. И о деле говорить не спешил.