Комбат против волчьей стаи - Андрей Воронин

«Будет ехать в последнем», — решил Тормоз, но все равно просматривал каждый вагон.

Поезд вздрогнул, остановился, раздвинулись двери и Тормоз затаил дыхание.

Осторожно перебирая ободья с картонкой из-под сигарет на коленях, сверкая медалями и орденом, на платформу выехал Щукин, и тут же бешено закрутил колеса, чтобы успеть заехать в следующий вагон, прежде чем двери закроются. Колеса никак не хотели въезжать на чуть возвышающейся над платформой пол вагона.

Тормоз подошел сзади к инвалидной коляске и помог Щукину въехать.

— Спасибо, браток, — Щукин даже не обернулся, привыкший к тому, что везде мужчины оказывают ему помощь.

Створки дверей сошлись, и Щукин низким голосом, перекрывая грохот разгоняющегося поезда, оповестил:

— Подайте ветерану афганской войны, пострадавшему чреслами за Отечество. Подайте на хлеб и на водку, помянуть погибших товарищей.

В вагоне находилось человек двадцать. Девять из них полезли за кошельками, Тормоз медленно покатил Щукина по вагону, тот каждый раз кивал, принимая деньги. Картонку он держал двумя руками и абсолютно искренне приговаривал:

— Если бы вы только знали, как стыдно просить.

А все война проклятая. Есть же добрые люди на этом злом свете.

* * *

Машину Подберезский и Комбат оставили на платной стоянке возле вокзала, и пока спускались в метро, на эскалаторе обговорили план действий.

— Чтобы быстрее было, ты, Андрюша, езжай в один конец, а я — в другой.

— Только я думаю, мужика этого, капитана подставили.

— Я тоже так думаю, но он-то знает, кто его подставил.

Оказавшись внизу эскалатора, Комбат не пошел на перрон, а завернул к стеклянной будке, к дежурной по станции. Ею оказалась очень уж серьезная женщина лет сорока. Она подозрительно покосилась на Комбата, внутренне подготовив себя к тому, что это какой-нибудь приезжий хочет спросить, в какую сторону ему следует ехать и заранее подготовила ответ:

— Схему смотрите.

— Слышь, сестренка, — Рублев приоткрыл стеклянную будку.

И самое странное — незатейливое слово, сестренка, растопило лед недоверия.

— Не знаете, как проехать? — спросила женщина вполне миролюбиво.

— Друга ищем, воевали вместе, а, говорят, он тут в метро на инвалидной коляске катается. С бородой, загорелый весь, орден и две медали на груди.

— Есть тут такой, — улыбнулась женщина, — Сема Медалист.

— Сестренка, видела его сегодня?

— Да, с час тому назад по платформе катался.

— Спасибо, — Комбат осторожно прикрыл стеклянную дверь и отошел к ближайшей колонне вместе с Подберезским.

— Ну все, Андрюха, ты сюда, а я в обратную сторону, на каждой станции переходи из вагона в вагон, расспрашивай, найдем. Встретимся или здесь на платформе, или наверху в машине подождешь. Все.

Заскрежетал, останавливаясь, поезд. Комбат хлопнул Андрея по плечу.

— Счастливо! — и быстрым шагом направился на другую сторону платформы где уже мелькал на цементом полу косой свет, падающий из окон прибывающего электропоезда.

Подберезскому тоже не пришлось долго ждать, он вошел в вагон, народу в котором оказалось порядочно, протолкался к стеклу в двери, расположенной в торце и приложив руку ко лбу глянул — соседний вагон просматривался насквозь. Инвалидной коляски там не оказалось.

Тогда Андрей, расталкивая пассажиров, ежесекундно извиняясь, сумел пробраться к другой противоположной двери. Снова всмотрелся через стекло.

«Да уж, искать человека в большом городе — занятие неблагодарное», — подумал он.

Ему уже давно не приходилось ездить в метро, он привык пользоваться машиной, а тут еще нужно было ходить быстро. Андрей чувствовал себя, как провинциал, оказавшийся в метрополитене. То его задевали, то он натыкался на людей. На следующей станции он бегом преодолел вагон и успел проскочить в уже закрывающиеся двери.

Вспомнил о совете Комбата расспрашивать пассажиров.

«Те, кто стоят, едут недолго», — решил Подберезский и остановил свой выбор на молоденькой девушке, сидевшей в самом торце вагона. Она держала на коленях большой бумажный пакет и старательно изучала испанскую надпись, проговаривая про себя слова. Губы ее шевелились, девушка морщила брови, будучи не в силах перевести какое-то слово. Подберезский стал напротив нее, она подняла глаза.

«Небось, подумает, что я к ней сейчас клинья подбивать начну. Ну да, черт с ней, пускай думает, что угодно».

— Вы с какой станции едете?

— От самого начала, — девушка подозрительно посмотрела на Подберезского.

— Вы не видели случайно мужчину в инвалидной коляске с бородой?

— Сегодня нет.

— Что значит, сегодня?

— Я каждый день тут раза по четыре езжу, иногда даже дважды за день его встречаю. Он меня уже в лицо знает… — она задумалась, — он с медалями и орденом, в камуфляже?

— Он самый.

— Я ему никогда не подаю, — рассмеялась девушка, поняв, что Андрей и впрямь интересуется бомжем, а не собирается к ней приставать.

— Почему?

— По-моему, никакой он не инвалид и тем более, не герой. Нацепил чужие награды и ездит в инвалидной коляске, деньги вымогает.

— С чего вы так решили?

— А я его видела в городе однажды, нормальный, даже без палочки ходит, без костылей. Он что друг ваш или вы… — она попыталась подобрать нужное слово, — смотрящий за ним?

— Да нет, просто немного.., знакомый, даже незнакомый.., друзья попросили узнать.

— Вот оно как.

Поезд остановился, и Андрей бросился вон из двери.

С другой стороны платформы как раз отправлялся встречный поезд, и Подберезский успел заметить, как инвалидная коляска въезжает в вагон. Увидел край седой бороды и яркую отливающую металлом картонку на коленях у Щукина.

Подберезский бежал так быстро, как только мог.

Створки двери сошлись у него перед самым носом, и он не успел остановиться, чтобы смягчить удар, уперся в них руками.

— Черт!

Щукин обернулся. Поезд уже тронулся Подберезский пытался руками раздвинуть створки, но уцепить ся было не за что. Щукин подозрительно смотрел на него. Еще шагов десять, и Подберезскому пришлось отступить, поезд, набирая скорость, исчез в тоннеле, оставив после себя лишь удушливый ветер. Андрей тихо выругался.

«Хоть ты пешком его догоняй. И самое поганое, что с Комбатом не договорились о связи. Но главное, Щукин здесь!»

Андрей с нетерпением смотрел на сменяющиеся цифры на электронном табло.