Русский калибр (сборник) - Пётр Разуваев

Наверное, поэтому я и не заметил второго гостя. Он стоял уже в двух шагах от меня, когда я среагировал на его присутствие. Высокий, загорелый мужчина. Светлые волосы, длинные скандинавские усы, и — он был страшно, феерически разъярён. Голубые глаза потемнели, а и без того тонкие губы сжались до предела. Человеку явно с огромным трудом удавалось сдерживать себя.

— Послушайте, Дюпре! — тихо, напряжённым голосом произнёс он. — Что вы себе позволяете? Вы что, с ума сошли?

Говорил господин по-французски, но с таким акцентом, что не признать в нём американца было невозможно. Только они могут так уродовать чужой язык. Да и свой тоже.

— Вы забыли представиться, мой дорогой, — холодно сказал я.

— Да я тебе… — Он сдержался огромным усилием воли. — В этой машине был мой друг, понимаешь, ублюдок?!

Тут моё терпение иссякло. Не знаю, что этот янки думал о себе, но думал он это зря. Молниеносным, отточенным многолетней тренировкой движением я легко коснулся его груди, как раз напротив сердца. Всё произошло так быстро, что заметить было невозможно. Никто и не заметил, а мой собеседник вдруг широко открыл рот, силясь вдохнуть в себя воздух, не смог и начал медленно оседать в стоявшее позади него кресло. Я лишь самую чуточку помог ему рухнуть прицельно. И сел рядом, на подлокотник.

— Мне плевать на ваших друзей, месье. Если вас действительно заботит их здоровье — лучше бы им держаться от меня подальше. Это единственный способ. Что? Вы хотите что-то сказать? — Он действительно пытался. Здоровый мужик. Обычно такое «касание» отключает человека минут на десять. Хотя можно и навсегда. По желанию касающегося. Я склонился к нему.

— Ты… покойник… — и сплошная нецензурщина на родном ему диалекте. Понятно. Из тугодумов мистер.

— Мальчик… — Я пренебрежительно похлопал его по щеке. «Мальчику», между прочим, было наверняка за сорок. — Оцени своё положение, а потом рассказывай, как ты хочешь меня иметь. И — мистер? Вы начали первыми. Вспомни Хельсинки. Последний раз говорю — не трогайте меня.

— Дурак… — прохрипел он. — Это раньше… мы тебя не трогали… молись своему Будде… засранец.

Всё-таки нахамил. Проявив при этом знание моей биографии. Нет, не зря я после итальянцев более всего терпеть ненавижу янки. Удивительно тупая народность. И упрямая при этом. Я слегка ткнул его пальцем в шею. Он тут же осел и замолк. Вот это уже точно надолго. Оглядевшись, я пришёл к выводу, что нашей беседой никто не заинтересовался. Этот чудак примчался крушить меня один. Ну ничего. Начальство ему мозг вправит. Точнее, сначала ему. А потом возьмутся за меня. Сунув ему в руки газету, я отправился к лифту.

Отмокая в душе, я прокручивал ситуацию со всех сторон, пытаясь сложить в своей несчастной голове эту большую головоломку. В принципе, та жёсткость, с которой люди Паолы Бономи стряхнули с моего «хвоста» преследователей, была излишней. По большому счёту. Но… Что выросло, то выросло. А хамил я этому американцу намеренно. Раз уж всё прояснилось, то надо быстренько доводить ситуацию до кипения. И кушать руками варёную рыбу. Главное — не обжечься самому. Очень сложно работать, когда все сидят молча и внимательно смотрят друг на друга, исподтишка пинаясь под столом ногами. Совершенно неясно, кто именно тебя пнул. Поэтому я всегда старался убрать стол и выдать каждому присутствующему по сусалам. А дальше по ситуации. Для полноты картины осталось выкрасть Давида и послать подальше дона Кольбиани. Вот тут-то и начнётся самое интересное.

Выйдя из ванной, я взглянул на часы. Однако… Было уже хорошее начало седьмого. Самое время ужинать. Я залез обратно в ванную комнату, включил воду на «полную громкость» и набрал номер Паолы:

— Добрый вечер, синьорина. Хочу выразить вам свою признательность. И пригласить на ужин.

— Вы не спешили, месье. Поэтому на ужин вас приглашаю я. А поскольку вы совершенно не знаете Милана, то мне придётся за вами заехать.

Она замолчала, что-то вычисляя.

— В 19.45. У входа в отель. И… Месье Будик. Я терпеть не могу опозданий.

— Я учту, — потерянно сказал я, но она уже положила трубку.

* * *

В назначенный час я, как любовник молодой, стоял у большого окна в холле отеля, трепеща от волнения. Надо сказать, что трепеталось мне не только в силу романтической настроенности: одна мысль о том, какую великолепную мишень я сейчас представляю, заставляла душевно содрогаться. Надо отдать Паоле должное — её лимузин появился точно в 19.44. Поспешая изо всех сил и стараясь при этом не слишком суетиться, я приблизился к машине. Вышедший водитель открыл мне дверцу, и, убедившись в том, что синьорина Бономи в салоне одна-одинёшенька, я забрался внутрь. Дверца с тихим щелчком закрылась.

— Я совсем забыла вам сказать, — задумчиво произнесла она, критически обозрев мой вечерний костюм. — Мы будем ужинать в «Concordia». Это модный ночной клуб. Костюм там… Необязателен. Придётся вам оставить пиджак и галстук здесь.

Внимательно изучив то, во что была одета моя спутница, я был вынужден с нею согласиться. Предельно короткая чёрная юбочка, открытая блузка, не менее чёрная и обтягивающая её тело как перчатка, — да, галстук мне вряд ли понадобится. Выглядела она в самый раз для дискотеки. Только небольшие бриллиантовые серьги напоминали о «социальном статусе» девушки. Чуть больше месяца назад, в доме отца, я совершенно случайно просматривал последний каталог «Garrard». Ему всё время присылали подобные вещи, хотя на моей памяти он никогда ничего не покупал. Так вот, эти серёжки там были.

— Вы смотрите так, словно я сделала что-то ужасное, — заметила она. — А ведь я ещё даже и не начинала.

— Не пугайте меня, — совершенно искренне взмолился я. — Честное слово, это излишне. Я и так до судорог боюсь красивых женщин.

— Да? — Она улыбнулась. — Мне так не показалось. Ну хорошо. Чтобы не омрачать ужина, давайте закончим с делами сейчас. Вы не против?

Отвести взгляд от её длинных, потрясающе стройных ног, затянутых в чёрные чулки, было совершенно невозможно. Да и бессмысленно, потому что тогда я упирался глазами прямо в грудь. А там тоже было на что взглянуть. На окнах шторки, сидим друг против друга — это будет почище «испанского сапожка». Она возбуждала меня со страшной силой, прекрасно это понимала и очень этим обстоятельством была довольна.

— Да. Давайте о делах, — пробормотал я.

— Я наказала людей, по вине которых исчезла ваша спутница. Кстати, вы знаете, где она?

Я кивнул. Вдаваться в подробности мне сейчас не хотелось.

— И где же? — с нескрываемой заинтересованностью спросила Паола.

— Давайте поговорим об этом позже. Вопрос интересный, ему стоит уделить время отдельно.

Теперь настал её черед согласно кивать:

— О’кей. Ещё я хотела извиниться перед вами за утренний… инцидент. Луиджи… он бывает излишне резок. Иногда начинает палить из пушки по воробьям. Вряд ли вы хотели, чтобы всё произошло именно так. Или? — Она вопросительно взглянула на меня.