Кровь на золоте - Борис Бабкин

— Вот так, — прижав ее к себе, сказал Маршал., — Устами любящей женщины глаголет истина.

Не зная, что сказать, к тому же стесненный присутствием Ирины, Анатолий молчал.

— Помянули? — спросил Маршал жену.

— Да, — грустно вздохнула она. — Знаешь, я плохо переношу похороны и все, что с ними связано. В это время особенно ясно понимаешь, что ты тоже умрешь. И становится так плохо! — Ирина порывисто прижалась к нему.

— Но не хоронить тоже нельзя, — мягко проговорил Маршал, — потому как…

— Ты неправильно меня понял, — возразила она. — Просто…

— Успокойся. — Он чмокнул ее в щеку. — Мы будем жить долго и счастливо.

— Мы? — Отстранившись, Ирина пытливо взглянула ему в глаза;

— Именно мы, — улыбнулся он. — Торжественно клянусь, в присутствии свидетеля. Ежели я нарушу данное слово, пусть моя жизнь будет сплошным адом.

— А ты думаешь, что со мной жизнь тебе покажется раем? — с иронией спросила она.

— Завтра мы уезжаем, — сказала Елена. — Когда тебя ждать?

— Может, ты хотя бы начнешь, — усмехнулся остановившийся Белый, — то, о чем Бобр хочет перетереть со мной?

— Давай не будем повторяться, — поморщилась Елена. — Я же сказала: все узнаешь по приезде. Когда тебя ждать?

— Обычно я не даю телеграмм, — спокойно ответил Белый. — Когда приеду, узнаешь,

— Тогда до встречи.

Бросив сигарету, она вошла в палатку.

— Сучка, — шепнул Белый и направился к дому.

— Лешка, — услышал он голос сестры.

— Опять лаяться будешь? — спросил он. — Но я вроде уже все слышал.

— Извини. — Ника потупилась.

— Да ладно, — удивленно пробормотал он. — Свои люди, сочтемся.

— Ты не можешь мне денег занять? — чуть слышно попросила она. — Я отдам в этом го…

— Ты что базаришь-то? — разозлился он. — «Отдам»! На кой хрен мне твои отдачи нужны! Бабки я тебе все равно оставил бы. Правда, лично тебе не дал бы, ты бы и по роже звезданула. Так что не ломай уши, сестренка.

В последних словах, несмотря на их грубость, Ника услышала несвойственную брату нежность. Она обхватила его шею руками и забилась в горьком беззвучном плаче. Растерявшийся Белый, словно боясь причинить ей боль, осторожно обнял вздрагивающие плечи сестры.

— Хорош тебе, — прошептал он. — Все будет ништяк, я тебе помогать буду. Матери ведь я высылал бабки. Она не брала, а если и брала, то в больницу да в детдома пересылала.

— Я знаю, — сквозь плач прошептала Ника. — Прости. Простоя… — Недоговорив, громко, в голос зарыдала.

— Что это? — рывком поднявшись, спросил Вячеслав.

-

— Кажется, твоя маленькая сестричка, — натягивая легкое одеяло на голову, недовольно ответила Елена. Он вскочил.

— Успокаивать идти не советую, — засмеялась она, — там Лешенька. Уж на этот раз он тебя по-братски приласкает, это точно. Вмешаются наши парни. В общем, не ходи, скандал не нужен.

— Значит, через два дня мы снова расстанемся? — печально спросила Ирина.

— Совсем ненадолго, — ответил Маршал и подкрепил свои слова крепким поцелуем. Женщина тихо рассмеялась.

— Умеешь ты убеждать, Марков.

— На том держусь и держаться буду, — крепко обнимая ее, прошептал он.

— Ну, а ты куда? — спросила Ника. — Черт его знает, — усмехнулся Белый. — Россия большая.

— Ты по-прежнему совершаешь преступления? — вздохнула она.

— Ну и словечки у тебя… — Он покрутил головой. — Как будто не на учителя учишься, а на прокурора. Или, на худой конец, на защитника.

— Лешка, — немного помолчав, спросила сестра, — ты убивал людей?

Всмотревшись в размытое темнотой лицо сестры, он деланно рассмеялся.

— Это трудно? — снова спросила она. — Говорят, что потом мучаешься долго.

— До тех пор, пока второго не замочишь, — отшутился он.

— А в тюрьме как? — тут же спросила Ника. — Страшно? Ведь женские тюрьмы, наверно, не очень от мужских отличаются.

— С чего это у тебя вдруг такие вопросы появились? — удивился он. — Если хлопнуть кого надо, скажи. Обидел кто?

— Да нет, — засмеялась Ника. — Сейчас время такое. И в газетах, и по телевизору все время про разные убийства говорят и пишут. Просто спросила, и все.

— А ты что за Толяна замуж не выходишь? — спросил Белый. — Парень нормальный, тебя любит. Какого хрена тебе еще надо?

— Я его тоже люблю, — тихо проговорила она. — В этом году поженимся. Тебе куда приглашение выслать?

— Ну, если, в натуре, жениться будете, — засмеялся он, — я без приглашения появлюсь. Подобное мероприятие за тысячу километров чую. А ты на эту, как ее, — попытался вспомнить Белый, — сессию когда поедешь?

— Послезавтра, — вздохнула Ника.

— Я скажу Артему, он отвезет.

— Не надо, я с подругами поеду. Мы всегда вместе ездим.

— Держи. — Маршал протянул Анатолию толстую пачку десятитысячных. — И не надо про «отдам», — увидев дрогнувшие губы парня, предупредил он, — а то весь кайф, как говорит Леха, поломаешь.

— Спасибо, — бережно принимая деньги, прошептал Толик.

— Ты вроде как куда-то собрался? — Маршал посмотрел ему в глаза. — Лично я так понял. Если не секрет, куда? Я почему спрашиваю, — тут же пояснил он свой интерес, — если к другой девке, то зря. Леха узнает и чучело из тебя сделает, и я под замес попаду. Деньги-то я дал.

— Не к девке, — вздохнул Толик, — просто в одно место съездить хочу.

— Ну, ну, — усмехнулся Маршал. — Счастливого пути. Когда тронешься?

— Как только занятия кончатся, возьму отпуск и уеду. Только Нике не говори, не надо. А то подумает что-нибудь.

— Это ваши дела, — зевнул Маршал. — Мне зачем влезать? Но смотри, — повторил он, — если к другой девке поедешь, Белый с тебя скальп сразу снимет.

Вишневская шагнула к Джону, влепила ему звучную пощечину и тут же ударила опять.

— Как ты мог улететь, ничего не узнав?! — гневно спросила она. — Где Александр? Что с ним?

— Я… это, — процедил зарумянившийся от пощечин Евгений, — в Курске был. Сашка улетел в Орел. Вечером должен был позвонить, но звонка не было. Уже часов в двенадцать звонит Бобров и так ехидно говорит, что Сашка подозревается в убийстве Жигуна. Я сразу в аэропорт и…

— Испугался! — Она всплеснула руками. — Ты должен был немедленно отправиться в Орел, узнать, где Александр и что с ним. Сволочь! — Она снова замахнулась на него.

Джон цепко схватил ее за кисть. Вишневская взвизгнула.