Кровь на золоте - Борис Бабкин

— Ладно, — махнул рукой Трофимов. — Вот что, Козлов, буду с тобой откровенным. Кощей и его приятели мне нужны. Желательно живыми. Так что сообщай мне малейшую новость. В обиде не будешь.

Глаза Козлова алчно блеснули.

— Конечно, — кивнул он. — Но Кощея могут задержать в другой области. Я же говорил, что объявлен федеральный розыск.

— Кощей сейчас перепуган по самое некуда, — усмехнулся Трофимов. — И, скорее всего, будет пробираться в родной город. Если в других областях будет прятаться, то здесь, точно, рисанется. У него еще молочные зубы. И я ему их вырву.

«Ясно, — подумал Козлов. — Значит, то, что кого-то из людей Трофимова поставили на уши, правда. Вот это Кощей, — удивленно помотал он головой. — А когда увидел милиционеров, просто нервы не выдержали. Подумал, что их люди Трофимова нашли».

— Что башкой мотаешь? — недовольно спросил Федор Матвеевич.

— Удивляюсь, — поспешно ответил Козлов, — что вы его так…

— Тебя это не касается, — огрызнулся Федор Матвеевич. — И вообще ты стал слишком много спрашивать. Я тебе деньги плачу не за вопросы.

— А вот наезжаете на меня вы зря, — усмехнулся Козлов. — Я, конечно, понимаю, вы на меня уздечку надели. Малейшее — и хана мне. Но ведь тогда и я молчать не стану. А знаю немало. Так что не надо меня за шестерку держать.

— Вон ты как! — неожиданно засмеялся Федор Матвеевич. — Наложила на тебя отпечаток работа в угро. Почти по фене говоришь. Ладно, — миролюбиво закончил он, — я просто по-стариковски ворчу. Не обращай внимания.

Но глаза Трофимова говорили другое —.в них была ярость.

— Ты это!.. — заорал Жигун. — Не строй из себя крутого! Думаешь, я на тебя управы не найду? Ты у себя в Краснодаре блатной! А здесь пешка! Что тебе говорил Трофимов?

— Ты потише, — спокойно проговорил Конев. — Я только что приехал из Курска. И Трофимова еще не видел. А что он должен мне сказать? — поинтересовался он.

— Ты меня за идиота считаешь?! — снова взорвался Адам. — Я знаю, что ты был у него! Что он тебе сказал?!

— Сдерни, я устал. Приму ванну…

— Щенок! — взвизгнул Жигун. — Сволочь! Да я тебе… — Захрипев, согнулся, упал на колени, пытаясь вдохнуть ставший горячим воздух, потом ткнулся лбом в пол.

Присев перед ним на корточки, Конев с насмешливой улыбкой звучно шлепнул его ладонью по лысине.

— Грубишь, Сигизмундович, — укоризненно покачал он головой, — а в твоем возрасте это очень вредно для здоровья. — Потер уши лежащего лицом вниз Жигуна.

— Адам Сигизмундович, — услышал он за дверью голос. — Вам жена звонит.

— Занят! — громко сказал Александр. Услышав удалявшиеся шаги, усмехнулся. — Эй, — снова звучно хлопнул Жигуна по лысине. — Супруга звонит. Хорош валяться. Сделай глубокий вдох.

— Наконец-то, — зевнул Куница, — смена караула. Может, Матвеич вообще решил завязать с этим делом? — с надеждой спросил он вошедшего в квартиру Грача. — Ведь на хате Кощея мусора сидят. Бедолаги, — насмешливо посочувствовал он, — мы хоть…

— Поэтому вы здесь и сидите, — с усмешкой перебил его Юрий, — чтоб мусора Кощея первым не выхватили.

— Ну да, — возразил рослый рыжеватый парень, — так Кощей и заявился сюда. Он сейчас, наверное, на бабки Трофимова с бабцами по кабакам гулеванит. А мы…

— Надо было сюда тебя, Грач, посадить, — перебил его коренастый мужчина в джинсах. — Ведь ты бабки вез.

— Ты об этом Трофимову скажи, — посоветовал Юрий.

— Что? — удивленно вскинул брови Федор Матвеевич. Выслушав ответ, хмыкнул, покрутил головой. — Это точно?

На этот раз собеседник говорил дольше.

— Отлично, — не смог удержаться Трофимов. — О дальнейшем немедленно сообщай.

Аккуратно положил трубку, довольно потер руки. Затем задумался. Что-то решив, нажал кнопку вызова. В открытую дверь заглянула полная женщина.

— Грача ко мне! — приказал Федор Матвеевич. — Здорово, — прошептал он, — как все получилось. — Облегченно вздохнув, потянулся. — Вот еще бы Лугина прихватить. А вернее, того, кто это придумал. Сволочь!

— Приготовьте машины, — бросив окурок, сказал Вячеслав. — С утра уезжаем, — и вошел в дом, откуда доносилось заунывное поминальное пение.

— Отпел мамашу, — тихо, с усмешкой сказал один из троих парней.

— И сразу сваливает, — приглушенно бросил другой. — Я думал, придется с его братцем схватиться. Тот на него, как на…

— А деваха в рожу с ходу заехала, — со смехом перебил его третий. — Ничего самочка. Я бы ей с удовольствием…

— Тебя бы ее учитель с ходу под плуг бросил, — засмеялся первый.

— Да уж куда там, — самоуверенно возразил третий. — Телок сельский. Здоров, конечно, — вынужденно признал он, — но валенок.

— Ты на него зуб с кладбища имеешь, — вспомнил первый.

— Не надо, Ника, — поглаживая по волосам уткнувшуюся ему в грудь девушку, вздохнул Анатолий. — Ведь слезами не поможешь. Мне тоже плохо.

— Ты что не на поминках? — спросил Маршал Белого.

— Ну их на хрен, — буркнул тот. — Воют, как голодные собаки ночью. А помянуть я помянул. Я чего закатил-то… — перешел он к делу. — Ленка уезжает завтра утром. Спрашивала, когда приеду. Что сказать?

— Сам решай, — ответил Маршал. — Мне сообщишь, когда приедешь. Я в Курске буду, а то мало ли что.

— Думаешь, Бобр может мне лапти сплести? — спросил Алексей.

— Маловероятно, но береженого Бог бережет.

— Лады. Что с ними решил? — Белый кивнул на сидевших у крыльца парней.

— Мы об этом говорили, — напомнил Маршал. — Узнаем, что Бобр предложить хочет, а уж там видно будет.

— Пока смотреть будем, — буркнул Белый, — менты на хвост сядут. Они же мусоров постреляли. Их сейчас, знаешь, как шарят?

— Так в чем дело? — взглянул на него Маршал. — Выводи их из деревни и вали.

— Да не в масть мне это, — поморщился Белый. — Хрен его знает — как можно под ельников мочить.

— Нормально, — с улыбкой кивнул Маршал. — Значит, мне роль палача отводишь?

— У тебя базар, как у пионера, — разозлился Белый. — «Палача», — передразнил он.

— Замяли, — засмеялся Маршал и тут же серьезно добавил: — Если им менты на хвост сядут, хочешь не хочешь, а решать надо будет. В деревне они не светятся. Правда, эта медсестричка все время к Кощею ныряет. Хорошо, ее парень в городе, а то бы заварилась каша. Деревенские Отелло не душат, они на вилы насаживают.

— Ты-то что про деревню знаешь? — ухмыльнулся Белый. — Я вообще не въеду, как они здесь живут. Бабок и то не платят. Бери натурой — масло там, крупа. Но без бабок все равно атас. Не пойму я сельских. Нике вон уже три месяца зарплату не дают. Толик кроликов развел, кур, свиней. Но в навозе копаться… — презрительно махнул рукой он. — По мне, так уж лучше в тюрьме торчать. Хоть знаешь, за что. А так… — не находя слов, махнул рукой.