Редкая птица - Петр Катериничев

– Ой! – Девушка мигом покраснела и залезла под куртку.

– Извините. – Сережа опустил глаза.

– Отвернитесь! Оба!

Пока Ленка одевается, мы с Серегой сидим, изучая выбоины в стене.

– Ну как, собрался с мыслями? – спрашиваю.

– Было бы что собирать!

– Логично.

– Дрон, ты не представляешь, тут вчера был такой шухер, потом шмон капитальный!

– Да ну! И что искали?

– Как это что? – Юноша смотрит на меня непонимающе. Потом усмехается:

– Так ты шутишь… Замечает автомат-малютку:

– Ух ты! Настоящий!

Как писал какой-то педагог-прозорливец о подростках:

«Плечи теленка, душа – ребенка». А ведь в потемках Сереге можно дать лет эдак девятнадцать. Пока молчит.

– Дрон, так ты знаешь, что тебя ищут?..

– Догадываюсь.

– А сам здесь сидишь. Здорово!

– Ты лучше скажи, зачем залез сюда: по делу или нас повидать?

– Да я хотел тут инструменты взять свои, а стал подниматься, голоса услышал…

– Который теперь час?

– Двенадцать. Без двух.

– В городе не был?

– Мать с утра ходила на рынок.

– И что говорят?

– Да все об убийстве Ральфа.

– Можете повернуться, – объявила Леночка. Красивыми женщинами я не перестану восхищаться никогда! За какие-то пять минут девушка из лесной русалки превратилась в фотомодель – глаза подведены, губы подкрашены, волосы… Эх, не понять мне «голубых»! Ведь даже одна красавица умеет непостижимо измениться в пять минут и стать еще желаннее! Даже одна… А их, красивых, столько, что голова может уплыть!.. Прибавим милых, скромных и обаятельных… Нет, никогда не понимал «голубых». Впрочем, они меня тоже.

– Сергей, это Леночка, Лена, это Сергей, – скороговоркой выстреливаю я и стараюсь направить ход наших мыслей в деловое русло:

– Так что говорят?

– Да обсуждают, за что все-таки Ральфа порешили. Но как-то невнятно, шепотком. – Серега мельком глянул на девушку, спросил еле слышно:

– Дрон, это ты его шлепнул?

– Нет. – Похоже, парнишка разочарован. Чтобы как-то компенсировать моральный ущерб, добавляю:

– Но мы с Леночкой сейчас в ситуации – круче не бывает.

– Ну! – Восхищение девушкой перерастает в восторг. – Так она с тобой в этом деле?

– По уши, если не глубже.

– А что произошло-то?

– Долго объяснять.

– Понятно. Ну потом-то расскажешь?

– Расскажу.

– Честно?

– Обещаю. Все, что тебе можно будет знать. Парень кивает понимающе, с заговорщицкой миной:

– Понятно. Тоже хлеб.

– Сережа, у меня к тебе просьба, или поручение. Выполнишь?

Парень сияет. Но, взглянув на девушку, сурово сдвигает брови:

– Слушаю.

– Во-первых, принеси мне газеты. Вернее, всю почту, которая пришла сегодня к вам.

– Так.

– Во-вторых. Ты еще общаешься с рокерами?

– Да так-сяк. Ты же знаешь, у нас другая команда.

– Сережка, это все равно, какая команда. Но вы «вышиваете» на железных конях в полувоенной униформе, а мне не улыбается, если какой-нибудь усердный служака стопарнет нас. Улавливаешь?

– Понятно. Тебе нужны куртка, шлем, траузы хорошо бы кожаные, но это может не покатить. Ничего, и твои сойдут. А шузы у тебя и так стильные.

– Сережа, мне и девушке. Полная униформа рокеров, только мне куртку побахматей, «сбрую» спрятать.

– Нет проблем. Ты же помнишь, в какой я два года назад гонял? Отцовская старая, вид – хищняк, я еще на нес крутых клепок насобачил.

– Помню. Батя с тобой разговор имел.

– Да ладно, глупый был. Но ведь сейчас пришлась!

– Это без балды. Да, и еще «колеса». Сережка помялся секунду:

– Мои подойдут?

– Не жалко?

– На дело же.

– На хорошее. Ты не переживай, за «росинантом» приглядывать буду.

– Да ладно, по мере возможности. Все?

– Пока. За полчасика управишься?

– С головой!

– Да, еще вот. Третье.

– Ну?

– Расслабься. Серега улыбнулся.

– Ну, я пошел?

– Валяй. Инструменты не забудь.

– Инструменты?

– Ну да. Ты же за ними лазил.

– Ага.

Серега легко подхватил ящик из угла, ловко бросил мне пачку сигарет.

– Обратной ходкой пожевать принесу.

– А выпить? – подала голос Леночка.

– А у нас без этого и за стол не садятся, – достойно парировал Серега. Из парня определенно выйдет толк. Тьфу, чтобы не сглазить.

– Сережа, только…

– Обижаешь, гражданин начальник. В том же ящике и принесу. Пока.

Парень аккуратно и неторопливо прикрыл за собой дверцу. Но я успел шепнуть ему еще пару слов.

– Ты хоть мотоцикл-то прилично водишь?

– В процессе выяснишь.

Парень появился минут через сорок. Времени мы зря не теряли… Лена сразу заявила:

– Есть хочу, как сто волков!

– Это у тебя нервное.

Я же первым делом приложился к холодной банке с розовым. Потом закурил. Вот этого мне действительно не хватало.

– Все сделал. Мотоцикл на ходу, обе куртки рядом, в свертке.

– Вокруг посмотрел? Сережка усмехнулся:

– Джабдету доверил. Велел порыскать.

– А он к какой-нибудь сучке не свинтил?

– Не, на службе он мужчина серьезный; Когда рыскает – гоняет всех чужих поблизости.

– Дрон, я не пойму, мы что, уже сейчас едем? Кто-то говорил, что нужно до вечера пересидеть.

– Может, и так, но не здесь.

– Ты же говорил: надежно. И еще не вечер.

– Ваша правда, барышня. Но поскольку разные грехи тяготят мою детскую душу, лучше все же слинять. Уж очень многим прошлым вечером я на мозоли понаступал.

– Ты думаешь, шпана эта будет здесь искать?

– Шпана – это вряд ли. А какой-нибудь служака усердный наведаться вполне может, даже не из служебного рвения, а чтобы направление «отработать» и крестик поставить: проверено, мин нет.

Сам я даже не знаю, с кем встречаться хочется меньше: с Кузьмичевыми сторожевыми или с безопасниками-горлохватами, оставленными мною досыпать на свежем воздухе. Полагаю, они уже часов шесть как бодрствуют и полны глубокого разочарования к моей персоне и, соответственно, непритворного служебного рвения.